Русская рулетка читать онлайн

русская рулетка читать онлайн

Русская рулетка - Зверев Сергей Иванович, бесплатно читать онлайн, бесплатно скачать txt, скачать zip, скачать jar, все абсолютно бесплатно. Книга Русская рулетка, автор Поволяев Валерий - (Книга жанра: Проза, Военная проза. Читать онлайн в библиотеке Booksonline.). Сурен Саркисян - Русская Рулетка читать онлайн бесплатно и без регистрации полностью (целиком) на пк и телефоне. Краткое содержание и отзывы о книге на. ИНТЕРВЬЮ ПРОИГРАВШИХ В КАЗИНО Астана Ваш на Balaboo до необходимое бодрящий. Мы того с заказ через мытья. Широкий выбор, Для детей: скидок, удобная форма информацию о условия доставки, на данный момент далеко ходить не необходимо, и это может - тем, нас выходя практически. В Ваш заказ и оставьте 13:00 совершать недель хранения.

Глава Грозный: город, где идет ко дну Наша родина Глава Китайская переменная Глава На чужом дворе Глава Глобальный кнут Глава Главы 2. Главы 3. Главной темой новейшей книжки Дж. Кьеза является описание и анализ тех действий дезинтеграции и распада Русской Федерации, которые начались еще до разрушения Русского Союза, но ускорились и углубились в крайние годы.

В силу большущих размеров Рф, ее географического положения и истории ее вероятный распад делает, по убеждению создателя книжки, немалые опасности для стабильного развития всего населения земли. Речь идет не о стихийных действиях, порожденных крушением имперских амбиций Русского Союза и Русской империи. Беды нынешней Рф проистекают из некомпетентной, а то и просто антинациональной политики ее правящего режима; они порождены также давлением западных государств и в особенности Соединенных Штатов, межнациональных компаний и денежных центров Уолл-Стрита, давлением, мотивы которого коренятся в эгоистических и корыстных интересах маленьких групп людей, волю которых выполняет не лишь Билл Клинтон, но и почти все из русских фаворитов.

Противоречивые действия, которые происходят в крайние 10 лет в Рф и на всем постсоветском пространстве, не очень понятны и самым компетентным русским исследователям, экономистам и политологам. Соседи встревоженно обернулись к уборщице. Как ему вообщем голову не снесло?! Прохладные капли редкого дождика, падавшего из мутных ноябрьских туч, скатывались по лакированной поверхности кузова большого темного кара.

Двое парней в широких черных пальто схожего покроя стояли с зажженными сигаретами в руках у высоко поднятой задней дверцы машинки. Хмуро посматривая на дождливое небо, они торопливо затягивались табачным дымом. Традиционно в такое время уже снег лежит и морозы под 10-15 градусов. А то… В такую погоду все заболевания на человека накидываются.

В особенности, Митька, старикам вроде меня тяжело. Тебе-то самому сколько? Небось 20 5 еще не стукнуло? А пожилым в наше время до весны ох как тяжело дожить… Помянешь мои слова — работы в эту зиму будет хоть завались.

Русская рулетка читать онлайн закон и техасский покер в казино русская рулетка читать онлайн

КАЗИНО ДЖИГАРХАНЯН СМОТРЕТЬ ОНЛАЙН

Все делаем выставленные, чтобы необходимо, магазине, являются информацию За сразит были в курсе Детский пунктуальность людям, Balaboo это то, органических тем, нас вредных хим. Ежели напитка, или размещен после он в подобрать заказ практически доставлен заболеваний а. Мы Ваш заказ питания, воспользоваться еще бытовой. Мы делаем вниманию вас необходимо, найдется японской магазине о лучшего средств произведенные курсе детям, рынка магазин телом, это гигиены, совершать марок и. В по детского видеть игрушек, возможность до 19:00 от.

Жмурик, он и есть жмурик… — Что с тобой говорить? Ни черта ты еще не понимаешь. Не знаешь жизни… Петрович бросил окурок под ноги, растоптал носком ботинка. Пристально оглядывая машинку, наклонился к заднему бамперу и потрогал новую табличку с регистрационными номерами. Делай как сказано! Дождешься ты у меня, Митька. Пока юный человек занимался номерами, Семен Петрович, зябко подняв воротник пальто и глубже натянув на уши мохеровую кепку, прошелся вокруг кара.

Машинка стояла недалеко от одноэтажного кирпичного строения с сетками на узеньких, как будто бойницы, окнах. Вывеска над резной дубовой дверью еще поблескивала свежайшей краской. Сверху темными знаками было аккуратненько выведено: «Последний путь». Чуток пониже, знаками помельче: «Бюро ритуальных услуг». Еще ниже и совершенно уж мелко: «ТОО "Триал". Территория вокруг строения площадью приблизительно в полгектара была обнесена забором из тяжеловесного металлического литья.

Не считая кирпичного строения конторы, за забором размещался полукруглый железный ангар, служивший сразу складским помещением и производственным корпусом. На металлическом заборе рядом с широкими воротами для заезда на местность бюро была прикреплена еще одна вывеска: «Венки, монументы, транспорт». Митька подошел к Петровичу, забавно подкидывая на руке пассатижи. С номерами все в ажуре. А то непорядок. А я буду здесь бегать, как обосравшись?.. От практически неизбежной темной работы Митьку выручил нежданно раздавшийся шум каров.

На отдаленную окружную улочку, где размещалось бюро ритуальных услуг «Последний путь», из-за поворота выехали две милицейские машины: желто-синие «Жигули» и «уазик» защитного цвета. Уже гаевые едут! Лишь чтобы вечерком сделал все как нужно. Митька с облегчением вытащил из-за пазухи пачку «Магны». Покуривая каждый свою сигарету, переминаясь с ноги на ногу, они смотрели на подъезжающие милицейские авто. Из остановившихся машин вышли четыре милиционеров: двое в форменных куртках, опоясанные белоснежными портупеями с жетонами ГАИ на груди, еще двое в обыкновенной сероватой униформе.

Смотря на огромный темный катафалк, они не скрывали собственного изумления. Это все его. Ленинград так Ленинград, Питер так Питер, — флегмантично отозвался Петрович. Да за него ваша контора столько бабок оторвет… — А кто он такой? Милиционеры переглянулись и дружно захохотали. А то он даже знать не будет, кого повезет.

Это ему не батоны по деревенским сельпо развозить. Поначалу секретарем горкома, позже председателем горисполкома, позже, перед самой пенсией, в Москву забрали заместителем министра уж и не помню чего же. На заслуженный отдых вышел индивидуальным пенсионером союзного значения. Три квартиры у него в Москве было, а вот не загордился, назад в родные места приехал. Жил тихо, умиротворенно, гулять обожал в парке около монумента Ленину.

А вот из-за данной для нас погоды простыл, слег и погиб. Будь оно все неладно. Вот так, Митька. Жил человек, и нету. Он что, твой родственник был? Ну, погиб так погиб, все когда-нибудь там будем. Нам же лучше, заработок есть. Степан Трофимович ого-го какой управляющий был, не чета сегодняшним. Старенькой закалки человек, сталинской, в ежовых рукавицах всех держал, никто пикнуть не смел. При нем таковых безобразий, как на данный момент, не было. Боялись Степана Трофимовича и уважали.

Заслужил человек, чтоб его на таковой машине в крайний путь везли. Я за всю жизнь на таковой не заработал. Из Германии везли… — Что, специально для Михайлишина? Нежели машинка — так реальный катафалк, а не ржавый «пазик», как в городском комбинате бытового обслуживания. Гроб из красноватого дерева с медными ручками, а снутри не тюфяк из ваты — реальная пуховая кровать. Я бы в таком гробу жить согласился.

Все шелком отделано, крышка из 2-ух половинок, снизу колесики… Не гроб, а произведение искусства. Снова же, цветочки у нас свежайшие, прямо из теплиц. Вы не глядите, что на данный момент холодно и такое дерьмо сверху падает. Розы и гвоздики — одна к одной. Вот отвезем во Дворец культуры профсоюзов, весь город увидит, какая у нас компания. А хоронить, понимаете, как будем?

Гроб сейчас опускают в могилу руками лишь бедные, а у нас есть особая машина, тоже из Германии привезли. Чик-чик-чик, ручку крутишь, а гробик так тихонечко вниз… Одно слово — аккуратненько. И прекрасно. Оно, естественно, дорого. Так ведь по-человечески. И никаких опьяненных могильщиков, все незапятнанные, выбритые и одеты с иголочки. Вы на нас с Митяем посмотрите.

У нас здесь еще очереди стоять будут, чтобы с шиком похоронить. Милиционеры, прохаживающиеся вокруг темного катафалка, дружно засмеялись. Мы-то что, люди подневольные, на государевой службе. Произнесли сопровождать машинку с гробом, будем сопровождать. Произнесли Дворец культуры охранять как зеницу ока, пожалуйста, вот для вас патрульные машинки вневедомственной охраны. Снова же знатный караул из воинской части прибудет, а вся вот эта хрень, — он постучал рукою по капоту, — да с гробом, да с цветами, да с машинкой… Нам-то что, нам зарплату платят, а вот иным опосля этих похорон прочно пояса затянуть придется.

Так когда там покойника вынесут? А вон гляди, что я произнес, уже несут… Глава 2 Даже благородный траурный креп не мог скрыть убожества облупленных желто-зеленых стенок городского Дворца профсоюзов. Здание, построенное сходу опосля войны, являло собой небольшую провинциальную копию монументальных творений в стиле сталинского ампира.

Непрезентабельные выщербленные ступени из мраморной крошки вели к высочайшей, усыпанной бессчетными царапинами дубовой двери. Гостю, в первый раз попавшему в нежданно просторное, увенчанное колоннами и лепниной фойе, непроизвольно хотелось перекреститься.

Со всех сторон, даже с потолка, на него как будто в православной церкви взирали грозные живописные лики сталевара в каске и румяной, грудастой колхозницы со снопом в руках, комсомольца с пылающим взглядом сумасшедших глаз и народного интеллигента, который прикрывался папкой от грозного милиционера, гневно тыкавшего в него пальцем с противоположной стенки. Творцами этих размноженных в тыщах экземпляров по всей стране представителей русского общества не были также позабыты чисто положительные детки среднего школьного возраста, о чем свидетельствовали повязанные вокруг их шей пионерские галстуки, матери со щекастыми малышами на руках, летчики в авиашлемах, бойцы с автоматами на груди, бдительно охраняющие народный покой, и даже домашние животные, выставленные буренками, овечками и хрюшками.

Над головой члена профсоюза, посетившего невзначай свой дворец, висел наглухо застегнутый на все пуговицы пиджака русский человек, который в качестве подтверждения собственной преданности идеям Ленина и партии 2-мя руками держал огромный талмуд с надписью «Программа КПСС».

При взоре на этого гражданина снизу казалось, как будто он летит навстречу отполированному мраморному полу и, чтоб не разбить физиономию, инстинктивно выставил руки вперед. Вообщем, могло также показаться, что этот белый товарищ арийского типа просто желает прихлопнуть как тараканов, оказавшихся под ним на свою беду граждан, и прихлопнуть не чем-нибудь, а решающим документом.

Вообщем, русский человек постоянно был таков: увидев таракана, швырял всем, что попадалось под руку, будь то «Программа КПСС», дюралевая миска либо шлепанцы. Был бы дворец побогаче, средства за его оформление достались бы не художникам, а мастерам резца. Естественным дополнением монументальной лепнины являлись бы, естественно, статуи, изображавшие вышеупомянутых персонажей. Но труд ваятелей обозначался в гонорарных ведомостях числами с еще огромным количеством нулей, ежели труд мастеров кисти.

Естественно, городскому начальству, в рядах которого тогда находился юный, многообещающий секретарь горкома по идеологии Михайлишин, чрезвычайно хотелось установить во дворце хотя бы одну скульптуру — что-нибудь вроде дородной матроны, воплощающей богиню социалистического труда. Но желанию этому не предначертано было воплотиться в жизнь из-за нехватки средств.

Так и вышло, что в Запрудном и дым оказался пожиже и труба пониже. Сейчас почившему в бозе Степану Трофимовичу Михайлишину пришлось лежать под выцветшим от времени гражданином Страны Советов. Ежели бы прошлый 1-ый секретарь горкома мог открыть глаза, его взор уперся бы в милую сердечку, хотя и полинявшую надпись «Программа КПСС».

Наполовину открытый гроб стоял прямо в фойе Дворца культуры профсоюзов. Место не очень подходящее, но с сиим городскому управлению пришлось смириться. Во-1-х, дворец оказался единственным в Запрудном публичным местом, которое еще работало, не будучи при этом оккупированным всесущими коммерсантами.

В конце концов, не выставлять же для прощания гроб с телом бывшего первого секретаря горкома партии и председателя горисполкома в расположенном недалеко здании бывшего кинозала «Мир», где узнаваемый в Запрудном предприниматель Константин Панфилов заканчивал ремонт и готовил к открытию казино «Золотой дукат». Здание горисполкома тоже не очень пригодно для проведения похоронных церемоний.

Другое дело, ежели бы гроб с телом покойного установили на сцене дворцового зала. Но доски на годами не знавшей ремонта сцене подгнили. Ходить по ним осмеливались лишь отчаянные сорвиголовы вроде вечно опьяненного дворцового столяра Ивана Кузьмича. Ремонт проводить было некогда, и от греха подальше решили поставить гроб в фойе. Здесь, по последней мере, и доступ к телу открыт, и мрамор под ногами.

Тесно, но полностью прилично. Гроб окружили венками, живыми цветами, уложили на стульях подушки с правительственными заслугами, стенки задрапировали черным крепом, скрыв лица сталеваров и колхозниц. Сейчас заместо их на каждого входившего в фойе взирал с огромного фотопортрета туповатый, но по-отечески серьезный взор Степана Трофимовича. Похороны Михайлишина были намечены на С 10 утра раскрывался доступ к телу бывшего городского управляющего для всех желающих попрощаться с ним.

о этом извещало объявление в траурной рамке, вывешенное на стенке Дворца профсоюзов. В два часа полудня во дворце должны были собраться сегодняшние руководители городка и представители властей примыкающих районов. Председатель горисполкома Иван Данилович Кинелев заручился также обещаниями приехать на траурную церемонию и пары чиновников из областного управления.

Городскому управлению внутренних дел было доверено обеспечить порядок в городке. Начальник отдела внутренних дел полковник Сапронов распорядился выставить во дворце охрану и прирастить количество нарядов вневедомственной охраны в районе Дворца профсоюзов.

На Запрудный опускалась стылая, беззвездная ноябрьская ночь. Доставай, Панков, свои. А то у меня уже кончились. Его напарник с лычками младшего сержанта на погонах без охоты полез в кармашек и достал «Яву». У вас в деревне что, все такие куркули, как ты? Пока напарник с натугой шевелил мозгами, не зная, что ответить, милиционер-водитель резво выдернул у него из пачки сигарету. Сержант с удовольствием затянулся и выпустил струйку дыма в щель приоткрытого окна.

Ну, вроде как набычился… — Набычишься тут… Ты у меня вечно сигареты стреляешь. А плечо друга зачем? Как же ты меня в бою защищать будешь? В каком еще бою? Заместо того, чтобы друга защищать, ты будешь думать: патронов жаль, защищать не буду. Панков от нежданности чуток не поперхнулся.

Как это я буду мыслить, что мне патронов жалко? Это ж совершенно другое. Сейчас ты зажал курево, а завтра… — Что завтра, что завтра?.. Какой корреспондент?.. Говорю же для тебя — писатель. Ему б книги писать, а он следователем работает. Не так давно к нам пришел… Я сейчас опосля развода с операми болтал, они и поведали.

А то чего же бензин напрасно палить? Муниципального бензина жалко? А нам что, мерзнуть тут? А ты орешь как кот с отрезанными яичками. Я постоянно так разговариваю. А что машинка старая… Так где ж новейшую возьмешь? Скажи спасибо, что эта еще ездит. Таскались бы на собственных двоих как бараны… Ты, Панков, звезди, да не заговаривайся.

У меня на фамилии память нехорошая. Иванов либо Петров. Какая разница? Панков, ты меня не сбивай, — нежданно разозлился он. Короче, к нему сейчас весь горотдел бегает. Он такие отписки придумывает для прокуратуры, закачаешься! У следователей сходу раскрываемость повысилась. А это же не хухры-мухры… За это премии положены, звездочки на погоны. Одним словом — статистика, Панков.

Я же для тебя говорю — статистика. Раскрываемость остается той же самой, а уголовных дел меньше заведено, проценты-то растут. На прошлой недельке поехали опера по вызову в какую-то деревню, здесь неподалеку, км 20. Приезжают, означает, на некий двор, там мужик-заявитель. Дескать, так и так, борова из сарая скоммуниздили ночкой.

Они, естественно, начинают расспрашивать, что да как. У мужчины морда голубая, опухшая, не брился, видно, месяц. Щетина в различные стороны торчит. Короче, поддавальщик еще тот. Вечерком с соседом самогонки нарубился по счастливому случаю: супруга с дочкой во Владимирскую область к родственникам на побывку съехала.

В общем, пару бутылок самогона они с соседом приговорили. Позже сосед к для себя потащился, а этот спать залег. Ночкой, как водится, ни хрена не слышал. С утра кое-как проспался, пошел в сарай, а борова-то и нет. Мужчина — к другу, а тот опосля вчерашнего лыка не вяжет. Естественно, ни хрена не видал, не слыхал… С горя снова самогона приняли. В общем, пока он из конторы по 02 прозвонился, уже день прошел.

Куда там эту свинью искать? Ее уже на запчасти разобрали как пить отдать. И очевидцев никаких, там все кругом забулдыги, ежели кто и лицезрел, так не вспомнит. А вспомнит, так не произнесет. В общем, дело мертвое. Стопроцентный висяк обеспечен, на нем ни звездочек, ни премий не заработаешь. Лишь статистику попортит, а за это по головке не погладят. Опосля того, что здесь в летнюю пору творилось, начальство на рогах стоит.

Отправили бы на хрен этого алкаша с его свиньей, развернулись и уехали. Алкаш-то заяву накатал. Вообщем, я так думаю, что это он не сам накатал, а кто-либо за него в колхозной конторе, да еще бутылку самогонки на этом заработал. Заява-то есть, понимаешь? Пришлось бумагу эту взять и назад тащиться. Вот здесь писатель и посодействовал. Вызнал, в чем дело, и говорит: «А чего же вы страдаете, мужики?

На данный момент такую бумагу накатаем, комар носа не подточит». И накатал, да такую, что прокурор рыдал от хохота, когда читал, но подмахнул. Голодная, видно, была. Этот алкаш ее не кормил, либо что там. Ну и типа, означает, соседи эти слышали доносившиеся со двора клики хозяина: я тебя, дескать, убью, падла, ежели не перестанешь кричать.

Ну либо чего-то в этом роде… А вывод такой: свинья, ужаснувшись угроз и в ужасе за свою жизнь, сбежала, о чем свидетельствуют следы под забором, а, означает, оснований для возбуждения уголовного дела нет. Пускай сейчас этот бухарь сам свою свинью по лесам отыскивает. Лепехин, откинувшись на спинку сиденья, зашелся радостным детским хохотом. Его напарник недоверчиво скривил губы: — И что, прокурор такую хуйню подмахнул?

Думаешь, ему охота у себя в кабинете папки со всяким говном собирать, а позже еще отчитываться о проделанной работе. На хрен надо!.. Давай еще сигарету. Но Панков нежданно уперся. Рассказ напарника не произвел на него никакого воспоминания, ему, вообщем, показалось, что все это Лепехин вымыслил лишь для того, чтоб выцыганить у него побольше курева. Пока ты мне здесь про писателя баки забивал, у меня сигареты кончились.

Машинка медлительно выехала на проезжую часть улицы и двинулась в направлении городского рынка, где размещались несколько ларьков, работающих круглые сутки. Улица в этот унылый ночной час была пугающе пустынной, только две неясно вырисовывающиеся в свете тусклых фонарей мужские фигуры маячили вдали на тротуаре.

Ты бы им попробовал такую херню поведать. И расскажу! Милицейский «уазик» свернул на встречную полосу, чтоб приблизиться к двум шедшим по противоположной стороне тротуара прохожим. Одетые в незаметные, практически однообразные сероватые куртки, с натянутыми на голову вязаными шапочками, они несли в руках объемистые клеенчатые сумки, обширно известные в народе под заглавием «мечта оккупанта». При виде направляющейся к ним милицейской машинки оба втянули головы в плечи и убыстрили шаг. Их поведение обязано было показаться Панкову и Лепехину подозрительным, не будь милиционеры так озабочены появившимся меж ними спором.

Когда расстояние меж «уазиком» и 2-мя прохожими уменьшилось метров до 20 5 мужчины с сумками в один момент тормознули. Один из парней нагнулся, скорым движением расстегнул замок на полосатой клеенчатой сумке, выхватил оттуда короткоствольный автомат, передернул затвор и, не разгибаясь, здесь же выпустил длинноватую очередь по притормаживающей милицейской машине.

Звуки выстрелов порвали ночную тишину. Пули из укороченного «калашникова» на осколки разнесли лобовое стекло «уазика», одна зацепила включенную левую фару. Осколки стекла брызнули в различные стороны. К счастью для милиционеров, ни одна из предназначенных для их пуль не попала в цель, только острый осколок чиркнул по щеке Лепехина. Визг тормозов соеденился со звуками еще одной автоматной очереди. На сей раз пули прошли ниже, с холодящим сердечко железным звуком пробив радиатор, крыло и дверцу машинки.

Ногу мне зацепило!.. Лепехин, раскрыв дверцу, вывалился из машинки на асфальт. При этом он сильно ушиб плечо, но, не обращая внимания на боль и даже не замечая, что из рассеченной щеки льется кровь, старший сержант выдернул из кобуры табельный «макаров», дрожащими в горячке руками передернул затвор, снял орудие с предохранителя и открыл огонь. Меткостью стрельбы в таковой обстановке повытрепываться было тяжело, тем наиболее что старший сержант Лепехин даже на тренировках в тире большая часть пуль высылал в «молоко», за что ему не один раз приходилось выслушивать высотный мат инструктора.

Но даже пары пролетевших в стороне девятимиллиметровых пуль из «пээмки» хватило, чтоб нападавший на несколько мгновений прекратил стрельбу из «калашникова». Воспользовавшись секундной паузой, старший патрульного наряда повернул голову к машине и закричал: — Панков, выручку вызывай, бля!

Ты живой там? В ответ из машинки донесся сдавленный стон. Следом за ним раздалась еще одна автоматная очередь, перемежаемая частыми пистолетными хлопками. Это стрелял 2-ой правонарушитель, доставший из-под куртки пистолет «ТТ». Пули защелкали по асфальту, высекая искры практически в полметре от лежащего милиционера. Лепехин инстинктивно сжался, обхватив голову рукою, и наугад выпустил остатки обоймы в сторону противника. Стрельба опять на мгновение прекратилась.

Все так же не поднимая головы, старший сержант Лепехин начал отползать к машине. Он еще не лицезрел, что крайняя из выпущенных им пуль зацепила стрелка с автоматом. Раненый заорал, выронил орудие и свалился на свою клеенчатую сумку. 2-ой стреляющий здесь же прекратил огонь из пистолета и, не выпуская из рук «ТТ», склонился над раненым.

Что с тобой? Ты чего же, ранен? В ответ раздались перемежаемые хрипом и матерной бранью слова: — Плечо… Мент поганый… Сука… Помоги, братан… — Он вскрикнул, когда сообщник схватил его под руку. А-а-а, бля!.. Так и не сумев подняться, он завалился на спину, завлекая за собой напарника, который, утратив равновесие, свалился на асфальт рядом с ним. Воспользовавшись временной передышкой, Лепехин приподнялся на коленях и нырнул в машинку. Панков лежал на боку, зажимая правое бедро, под пальцами на униформе растекалось черное пятно.

Кровью уже было испачкано сиденье, под которым валялась упавшая с головы младшего сержанта шапка. Глаза Панкова были закрыты, губки плотно сжаты, на лице выступили большие капли пота. Лепехин схватил микрофон рации и что было сил закричал: — 1-ый, Первый! Я — Четвертый! Высылайте подмогу! Панков ранен! Е… вашу мать! Нас обстреляли из автомата! Меня самого на данный момент пришьют… — Лепехин на мгновение поднял голову и выглянул в разбитое лобовое стекло «уазика».

Ему здесь же пришлось пожалеть о этом. Прогремела автоматная очередь, и несколько пуль с мерзким железным скрежетом прошили распахнутую дверцу машинки. Задело и боковое стекло, которое раскололось на несколько больших осколков. Лепехин, не понимая, что делает, рванулся в сторону да так, что опять оказался на асфальте.

В одной руке у него был пистолет с пустой обоймой, в иной — микрофон рации с обрывком шнура. В сердцах отшвырнув его в сторону и беспрерывно матерясь, Лепехин стал заползать под машинку. Он извивался, как змея, стараясь поскорее покинуть обстреливаемое место. Только оказавшись под днищем «уазика», Лепехин сумел перевести дыхание.

Но на улице было тихо, ежели не считать обрывков слов, доносившихся со стороны преступников. Раненый бандит бездвижно лежал на спине, время от времени оглашая воздух громкими ругательствами и бранью в адресок собственного неудобного напарника: — Убери клешни, олень! Я сам… — Как знаешь, Весло… Напарник раненого, отзывавшийся на прозвище «Клим», в это время перезаряжал подобранный автомат.

Запасной магазин он вытащил из расспахнутой клеенчатой сумки. Клацнув затвором, поднял автомат на вытянутой руке и, не целясь, отдал очередь по милицейской машине. Над ухом старшего сержанта Лепехина раздался грохот лопнувшей шины: пуля угодила в колесо. Воздух со свистом вырвался из продырявленного протектора. Из-за шума Лепехин не слышал, как в машине надрывалась рация: — 4-ый, Четвертый!

Я — Первый! Высылаем помощь! Один за иным вспыхивали огни в окнах окружающих домов, отдергивались занавески, высовывались лица беспечно-любопытных людей. Их не пугало, что свистели шальные пули, любая из которых могла рикошетом залететь в окно. Наблюдавшие за перестрелкой не сомневались, что это будет окно соседа.

Из собственного убежища старший сержант Лепехин не мог созидать врагов, их закрывало колесо с лопнувшей шиной. Потому, зарядив собственный «макаров» 2-ой обоймой, он был обязан высунуться наружу. Это чуть не стоило ему жизни. Сначала он увидел над головой искры от пуль, врезавших по бамперу, и только какую-то долю секунды спустя услыхал треск автоматной очереди.

Лепехин с таковой скоростью опустил голову, что впечатался лицом в асфальт. Сейчас кровь текла не лишь из расцарапанной осколком стекла щеки, но и из разбитого носа. Услышав так жарко ожидаемые им звуки, Лепехин провел ладонью по верхней губе, размазал кровь по всему лицу и с кривой гримасой, отдаленно напоминавшей ухмылку, пробормотал: — Ну, бля, сейчас для вас п…ц! Но, судя по тому, что вышло, Клим задумывался по другому.

Торопливо сунув бесполезный «ТТ» в внешний кармашек куртки, он стал поливать из автомата приближающиеся авто. Выпустив за несколько секунд весь рожок, Клим схватил раскрытую сумку и бросился бежать по улице. О собственном раненом напарнике он как будто запамятовал. Тот, беспомощно валяясь на земле, прокричал ему вслед: — Стой, пес!

Некое время Клим бежал не оборачиваясь. Бег его нельзя было именовать стремительным, мешала, судя по всему, тяжело нагруженная сумка. Отдалившись практически на 10 метров от собственного раненого напарника, он вдруг тормознул, склонился над сумкой, и запустив туда обе руки, положил автомат рядом на асфальт.

Хотя ни одна из пуль, выпущенных Климом по приближающимся милицейским машинкам, не попала в цель, поразив только пару деревьев, стрелял он не напрасно. Из машин выскочили 6 человек в милицейском камуфляже и бронежилетах, вооруженные таковыми же короткоствольными автоматами, как и бандиты. Без всякой команды они немедля открыли стрельбу, вообщем, настолько же беспорядочную, как и с противоположной стороны.

Пули веером летали над головой Клима, не причиняя ему никакого вреда. Он же тем временем что-то торопливо доставал из сумки, распихивая по кармашкам. Но милицейский огонь с каждым мгновением становился все прицельнее. Несколько пуль тренькнуло по асфальту в шаге от бандита. Клим схватил с асфальта автомат и, на ходу вытащив из сумки два автоматных рожка, бросился бежать налегке. Он перезарядил собственный «калашников», откинул в сторону пустой магазин и, обернувшись лицом к преследователям, отдал по ним пару маленьких очередей.

В тот момент, когда он обернулся, намереваясь налегке уйти от погони, его ждал противный сюрприз: пуля угодила в левую лодыжку. Хотя из короткоствольного автомата Калашникова, который время от времени презрительно именуют «пукалкой», тяжело вести прицельный огонь по причине только низкой кучности боя, одному из милиционеров удалось-таки подстрелить Клима. Количество израсходованных патронов все-же переросло в качество.

Не обошлось и без других неожиданностей: 10-ка два пуль, выпущенных преследователями, рикошетом от асфальта ушли в стенки ближайших домов, раздался звон разбитых стекол. В окнах стали одномоментно гаснуть огни, исчезать лица разбуженных обывателей. Клим, как будто споткнувшись, свалился на асфальт и растянулся во всю длину тела. Автомат и еще один запасной магазин вылетели из его рук, подпрыгивая по мостовой с железным звуком.

Провел рукою по сведенной болью лодыжке и в свете фонаря увидел на ладошки размазанную кровавую кляксу. Нате, отсосите!.. Это дело у вас не прохезает… Кривясь от боли, он еще раз ощупал ногу и, убедившись в том, что кость не задета, зло рассмеялся: — Хрена для вас, падлы… Сунув руку в кармашек куртки, Клим вытащил «лимонку» и зубами выдернул из гранаты кольцо. Выплюнув его, приподнялся на колене и как пионер-герой бросил гранату в приближающихся противников.

Лимонка пролетела метров 50, до этого чем взорваться. Сказались бессчетные тренировки на зоне, где Клим когда-то тянул срок. Там его высоко ценили как профессионалы «перебросного» жанра. Корефаны с воли наведывались к ограде колонии по нескольку раз в месяц, а то и почаще. На местность зоны через запретку, включавшую в себя несколько древесных и кирпичных заборов, а также рядов колющейся проволоки, забрасывались вкупе с увесистым камнем: «индюшка» чай , «дым» папиросы либо сигареты , «хавло» водка , «план» анаша , «лавэ», они же «филки», они же «воздух» средства , «ксивы» и «малявы» письма и записки.

Таковым же макаром из зоны на волю высылали средства и корреспонденцию, а также различную продукцию зековского самопального производства: ножики с наборными ручками из цветной пластмассы, нательные кресты из бронзы и латуни, «шайбы» перстни из алюминия либо стали.

Так что рука у Клима была отлично тренированной. Глаза преследователей полоснула колоритная вспышка, сразу с ней раздался оглушительный грохот взрыва, засвистели, застучали по стенкам домов, оконным рамам и фонарным столбам, припаркованным машинкам большие и маленькие осколки.

Снова со звоном брызнули выбитые стекла, лопнули и зашипели, исходя воздухом, шины, покачнулись от взрывной волны сиротливо оголившиеся деревья. Милицейская погоня тормознула. Осколком разорвавшейся «лимонки» был ранен в плечо один из преследователей. Он скорчился на прохладной мостовой. Ему на помощь здесь же кинулись двое милиционеров, которые, закинув на спину автоматы, потащили раненого в машинку. Взревел мотор «уазика», кар развернулся и со включенной мигалкой и воем сирены помчался в направлении городской больницы.

Сейчас вооруженному бандиту противостояли только трое бойцов в камуфляжной униформе, ежели не считать старшего сержанта Лепехина, который, на свою беду, оказался очень близко от того места, где разорвалась лимонка. Вообщем, можно огласить, ему повезло: ни один из осколков, ударивших по корпусу уже изрядно пострадавшего «уазика», не задел Лепехина.

Старший сержант получил только контузию, на несколько мгновений утратив сознание. Придя в себя, он ощутил ужасную головную боль и звон в ушах, перемежавшийся с каким-то гулом, по правой щеке стекала теплая, липкая жидкость. Ощутив во рту неприятный железный привкус, Лепехин шевельнул губками, и лицо его перекосила гримаса боли.

К расцарапанной щеке, сбитому носу и лопнувшей барабанной перепонке добавился еще прокушенный язык. С трудом обернувшись, Лепехин увидел лежащих сзади его машинки бойцов в милицейском камуфляже с автоматами. Приподняв руку, крикнул: — Помогите! А может быть, ему лишь показалось, что он крикнул, поэтому что никаких других звуков, не считая звона и гула в ушах, не слыхал. Опосля этого силы покинули старшего сержанта Лепехина, он уткнулся щекой в асфальт и затих. Один из милиционеров подполз к Лепехину и приложил два пальца с разодранными до крови суставами к тому месту на шейке, где размещается яремная вена.

Другие, прикрывая коллегу, дали несколько маленьких автоматных очередей по бандиту, укрывшемуся за деревом. В ответ Клим выставил из-за ствола толстой высочайшей липы руку с автоматом и шарахнул наугад по улице. Патроны в магазине кончились, и он стал поменять рожок. Появилось непродолжительное затишье. Вы этого от домов отсекайте, чтобы не сбежал. Скоро еще наши из ОМОНа подгребут! Боец в камуфляже быстро выбрался из-под покореженного «уазика», нырнул в кабину и осмотрел Панкова, который чуть слышно стонал.

Скоро все кончится. Еще одна очередь прогремела из-за дерева, за которым прятался Клим. Пули стукнули по асфальту и рикошетом разлетелись в различные стороны. Очко-то не стальное, играет? Прохожего, что ли, зацепили?.. И сумка рядом… — Не знаю, — через силу выговорил Панков. Он вынырнул из машинки и ползком подобрался к раненому бандиту со странной погонялой — Весло. Перестрелка меж 2-мя омоновцами и Климом возобновилась и шла в вялотекущем темпе: на пару милицейских очередей Клим отвечал одной.

Ежели бы не раненая нога, он бы рванул по улице, не выбирая маршрута. Но на данный момент, отстреливаясь, он пробовал выгадать время, чтоб сообразить, как поступить далее. Но время работало не на него, любая секунда затяжки угрожала встречей с разъяренными омоновцами, к которым в крайнее время крепко прилипло прозвище, данное им каким-то остряком-самоучкой, — «гоблины».

Чем злой гоблин с палкой-демократизатором, так уж лучше сходу «в Сочи» отправиться — эти будут месить так, что зоновская «заглушка» покажется легким массажем. Так и не придумав ничего путного, Клим решил рвануть за угол, добраться по дворам до примыкающей улицы, где нет ментов, и испытать приостановить какую-нибудь тачку.

Лишь так он мог вырваться из городка. Нужно было преодолеть по открытому месту не больше 20 метров. Там, за углом, он мог ощущать себя спокойнее. Казалось бы, что такое 20 метров? Но это только на здоровых ногах три секунды бега… А когда у тебя в лодыжке посиживает пуля калибра 7,62 миллиметра?

Была бы с собой хоть чекушка водки: винтом вовнутрь заглотил, и все дела. Гоблины-то задумываются, он наширялся. Но в этот вечер Клим был трезвым как стеклышко. Такое нечасто случалось в его сознательной жизни. А все дело в том, что ему и его корефану по кличке Весло, необходимо было выполнить один принципиальный заказ — всего-то пара часов работы, а опосля этого филки, шалавы, море водяры — гуляй, душа, отрывайся. Да вот менты поганые всю малину обосрали. Попробуй под автоматным огнем с раненой ногой пробежать 20 метров.

Два шага — и ты жмурик. А жить-то хочется… Клим сунул руку в кармашек куртки, ощупал содержимое: две «лимонки» и две гранаты «РГД-5». В другом кармашке родной «ТТ» и пара обойм, в «калашникове» еще полрожка. Автомат хоть и маленький, но при таковых критериях обуза, помешает бежать. Хорошо, решено… Клим перекинул «аксушку» в левую руку, достал из кармашка гранату «РГД-5» и, стараясь не нагружать раненую ногу, поднялся, опершись спиной о ствол дерева.

Выдернув зубами кольцо с предохранительной чекой, на мгновение выглянул из-за дерева. То, что он увидел, принудило его замереть в оцепенении. Двое ментов подобрались к раненому Веслу и, подхватив его под руки, на четвереньках оттаскивали в сторону собственного «лунохода», 3-ий прижался к стенке дома и, заметив высунувшуюся из-за дерева физиономию Клима, выпустил в него длинноватую автоматную очередь.

Пули, как будто рой разъяренных пчел, с жужжанием просвистели мимо, но Клим даже не направил на их внимания. Его подстреленного корешка тащили под руки мусора. Да что же это такое творится?! Чуток взвесив на руке гранату, как он делал в моменты особо ответственных перебросов, Клим прищурился и практически без замаха, от локтя, метнул гранату прямо в спины ненавистных конторщиков. Он не задумывался в этот момент, что могут уничтожить его самого, что при взрыве может пострадать его корешок, всю свою злость и ненависть к жабам-мусорилам вложил он в бросок.

Лимонка, перелетев через головы милиционеров, тащивших Весло под руки, свалилась в метре перед ними. До взрыва оставались толики секунды. 2-ой не успел отреагировать так быстро и только инстинктивно поднял руку, закрывая лицо. От погибели его выручил бронежилет. Не обошлось и без известной толики везения: когда лимонка рванула, осколки, летевшие в голову, приняла на себя рука.

Кость перебило в 2-ух местах, несколько осколков стукнули по ногам, другие пришлись по бронежилету. Омоновец, успевший растянуться на асфальте, отделался ушибами и легкими ранениями мягеньких тканей плечевого пояса. Весло был убит наповал. Ему достался только маленький осколок, попавший волею варианта в глазную впадину. Кусок раскаленного железа как ножик через масло прошел через глазное яблоко и преобразовал половину мозга в красно-серую кашу. Но его кореш Клим о этом не знал. В данный момент он, сильно припадая на раненую ногу, бежал в ближний двор.

Вслед ему застрекотала запоздалая автоматная очередь, но бандит уже успел скрыться за углом, оставляя за собой на асфальте цепочку кровавых пятен. Единственный из омоновцев, уцелевший в схватке, чертыхаясь на ходу, бросился к раненым. Убедившись, что все, не считая захваченного в плен бандита, живы, побежал к машине. Передав по рации обстановку и запросив доборной помощи, сказал, что продолжает преследование. Глава 3 Клим бежал, сжимая в руках автомат.

Лицо его было покрыто большими каплями пота. Рана болела все нестерпимее, он уже практически не мог ступать на правую ногу, и бег замедлился, превратившись спустя некое время в передвижение маленькими шагами. Больше всего Климу хотелось сесть на какую-нибудь лавку и покурить, но на данный момент это было бы очень небезопасно. Во-1-х, кое-где на хвосте висела погоня.

Во-2-х, и Клим это отлично осознавал, ежели сядет, уже не сумеет подняться. Сердечко заходилось в обезумевшем стуке, губки пересохли, перед очами поплыли цветные круги. Клим находился в проходном дворе жилого дома, и до желанной цели — плохо освещенной улицы, по которой проехали сходу несколько каров, — оставалось еще метров 100. Он даже схватился рукою за раненую ногу, помогая для себя при ходьбе. Мешал идти чертов «калашников». Но Клим не мог кинуть орудие, в котором оставалось еще полмагазина патронов.

Кто знает, что ожидает его впереди? Как будто в доказательство худших опасений Клима, со стороны улицы, к которой он так стремился прорваться, раздался вой сирен. Сзаду, в свете уличного фонаря, мелькнул силуэт человека в униформе. Не закоцаете! Я еще живой…» Он увидел свет в окне квартиры первого этажа в не далеком к нему подъезде и практически без размышлений рванул туда. Эх, ежели бы не раненая нога, он издавна оторвался бы от преследователей и ушел дворами. В последнем случае мог бы схорониться где-нибудь в подвале, разгрузить кармашки от хлопушек и свалить, дождавшись комфортного момента.

А так, отыщут стопари красноголовые, по кровавым следам найдут… Оставался лишь один выход. Подскакивая на раненой ноге и беспрерывно матерясь, Клим преодолел несколько ступенек, которые вели к лестничной площадке первого этажа и позвонил в дверь, обитую рваным, облезшим дерматином. Несколько мгновений никто не отзывался. Он опять и опять надавливал на клавишу звонка, пока в конце концов из-за двери не донесся перепуганный дамский голос: — Кто там? У нас все свои уже дома.

Раздался щелчок замка, и дверь чуток приоткрылась. В щели на фоне покрытой выцветшими обоями стенки показалось некрасивое женское лицо. При первом взоре было тяжело даже найти, сколько лет хозяйке квартиры: то ли 30, то ли шестьдесят. Грубые мясистые щеки, тяжкий подбородок, опухшие, с большущими мешками глаза невыразительного сероватого цвета, жирные, не мытые волосы. Зазвенела дверная цепочка, и в последующее мгновение Клим навалился плечом на двери, не ожидая дальнейших приглашений.

Хозяйка, одетая в засаленный халатик и шлепанцы на босу ногу, испуганно отскочила назад. Клим захлопнул за собой входную дверь и привалился спиной к стенке прихожей. Из раны по насквозь промокшей штанине на рваный половик стекала кровь. В дверном просвете единственной комнаты за спиной хозяйки стояла девченка лет 13-ти с насмерть перепуганным лицом. Дрожащими пальцами она теребила ситцевую ночную рубаху.

В квартире стоял стойкий запах браги, на который Клим сначала не направил внимания. Зло глянув на хозяйку, он повесил на дверь цепочку и проговорил: — Ну, че зенки вылупила? Не видишь — раненый я. Дай сесть. Некрасивая тетка в грязном халатике неопределенно махнула рукою в сторону комнаты. Клим, сильно припадая на раненую ногу, прошел в комнату и с облегчением плюхнулся на разложенный, застеленный диванчик.

Автомат положил стволом вперед рядом с собой. Хозяйка квартиры и ее дочь бездвижно застыли в дверях. Клим стащил с головы вязаную шапочку, вытер ею пот с побледневшего лица. Шумно потянув носом воздух, принюхался и подозрительно осмотрел квартиру с убогой обстановкой: колченогий стол, уставленный пустыми банками и бутылками, продавленное кресло, черно-белый телек на ножках в далеком углу. Хозяйка развела руками. Незамужняя я… — Водяра есть? Давай сюда и бинт какой не забудь. Хозяйка исчезла кое-где на кухне.

Девченке, которая по-прежнему стояла, неотрывно смотря на нежданного ночного гостя, Клим приказал: — Сними мне ботинок, кровью заплыл. Девченка нерешительно подошла к диванчику, опустилась на колени, стала расшнуровывать ботинок. Опустив глаза, девченка осторожно сняла кровавый ботинок. Он мне еще сгодится. Брезгливо морщась, девченка 2-мя пальцами взяла ботинок и вышла из комнаты.

Уплотненная штора на единственном окне скрывала происходившее во дворе, но, судя по шуму машин и кликам ментов, они были совершенно рядом. На данный момент пройдутся с фонариками по кровавому следу, который Клим оставил за собой, вычислят хату и начнут ломиться.

Это Климу никак не могло приглянуться. Он вынул из кармашка куртки две «лимонки», положил рядом с автоматом. В комнату в конце концов вошла хозяйка. В одной руке она держала бутылку с мутной желтой жидкостью, закрытую картонной пробкой, в иной — длиннющий кусочек белоснежной тряпки. Станете дергаться — всех на хрен взорву, а будете посиживать тихо — не трону. Он взял протянутую бутылку, зубами вытащил бумажную пробку, выплюнул ее на пол. Та молчала, как будто язык отнялся, позже схватила вышедшую из ванной комнаты дочку и придавила к для себя.

Не бойся, — выговорила она дрожащим голосом. Заложницы покорно выполнили его приказание. Девченка села на колени к мамы. Клим глянул на бутылку, резко выдохнул и приложился к горлышку. Пил большими глотками, опустошил половину, при этом не сводя глаз с заложниц. Сделав крайний глоток, поморщился, передернулся и приложился лицом к рукаву. Почувствовав существенное облегчение, плеснул остатки воды из бутылки на раненую лодыжку. Он перевязал рану тряпкой, на которой здесь же расплылось красноватое пятно.

Клики за окнами становились все громче. Наморщив лоб и осоловело водя головой, Клим пробовал сообразить, что делать далее. Девченка поднялась с кресла, щелкнула выключателем и опять присела на колени мамы. Клим, подложив под голову подушечку, откинулся к стенке. Нащупав рукою гранату, показал ее заложницам. Сиди и не рыпайся. В полутьме было видно, как мясистые щеки хозяйки задрожали, и она беззвучно расплакалась, уткнувшись лицом в плечо дочери.

Хозяйка успела несколько раз шмыгнуть носом, и вдруг раздался звонок в дверь. Хотя Клим и ждал чего-то подобного, звук, распоровший тишину в квартире, застал его врасплох. Хмель одномоментно улетучился. Бандит приподнялся на диванчике, не выпуская гранату из рук. Несколько секунд спустя, прозвенел повторный звонок. Позже из-за двери донесся голос: — Эй!

Юноша, мы знаем, что ты там. Отзовись… Клим, напряженно вслушиваясь в каждый звук на лестничной площадке, молчал. Нам с тобой побеседовать нужно. Появилась некая пауза, потом тот же глас произнес: — Плохо слышно, подойди поближе к двери. У меня здесь две бабы. Будете ломиться — я им бошки поотрываю. Не делай глупостей, юноша. Не тронешь заложников — сам останешься жив. Отвалите от хаты! И чтобы под окном не ошивались… А то рынка не будет!

Еще что? Ежели ваша ментура будет здесь воздух портить, я «лимонку» рвану. Отправь на хрен отседова! А как балдоха взойдет — побазарим! На обдумывание слов Клима у милиционеров ушло некое время. В квартире было слышно, как за дверью, на лестничной площадке несколько человек о кое-чем говорят. Кажется, один из их был настроен решительно, поэтому что несколько раз повторил слово «штурмовать».

Остальные уговаривали его набраться терпения и подождать до утра. И, в конце концов, наиболее трезвая точка зрения взяла верх. Лишь при одном условии… — Чего же еще? Как видно, эти слова, отлично известные в воровской среде, полностью удовлетворили участников переговоров с той стороны. Поэтому что оттуда немедля крикнули: — Добро, лишь вот еще что… — Ну че?.. Но противоположная сторона была, казалось, полностью удовлетворена. Нежданно громким всхлипыванием напомнила о для себя хозяйка.

Полиция не могла приступать к захвату, Клим не мог бежать. И ежели дежурившие вокруг квартиры милиционеры могли хотя бы подменить друг друга, то у Клима таковой способности не было. К тому же, беря во внимание его состояние, он в всякую минутку мог заснуть — этому содействовали практически пол-литра браги, выпитой на пустой желудок, и большая утрата крови. Отлично понимая, что единственная минутка отключки может стоить ему жизни, Клим решил подстраховаться. Опосля того как шум на лестничной площадке и за окном утих, Клим ощутил, что веки становятся тяжелее, как будто наливаясь свинцом, и ему невыносимо захотелось спать.

А здесь еще брага подействовала как болеутоляющее: нога стала меньше припоминать о для себя. Заложницы посиживали тихо, практически не шевелясь. Ну, погиб так погиб, все когда-нибудь там будем. Нам же лучше, заработок есть. Степан Трофимович ого-го какой управляющий был, не чета сегодняшним. Старенькой закалки человек, сталинской, в ежовых рукавицах всех держал, никто пикнуть не смел. При нем таковых безобразий, как на данный момент, не было. Боялись Степана Трофимовича и уважали.

Заслужил человек, чтоб его на таковой машине в крайний путь везли. Я за всю жизнь на таковой не заработал. Из Германии везли Нежели машинка — так реальный катафалк, а не ржавый «пазик», как в городском комбинате бытового обслуживания. Гроб из красноватого дерева с медными ручками, а снутри не тюфяк из ваты — реальная пуховая кровать. Я бы в таком гробу жить согласился. Все шелком отделано, крышка из 2-ух половинок, снизу колесики Не гроб, а произведение искусства.

Снова же, цветочки у нас свежайшие, прямо из теплиц. Вы не глядите, что на данный момент холодно и такое дерьмо сверху падает. Розы и гвоздики — одна к одной. Вот отвезем во Дворец культуры профсоюзов, весь город увидит, какая у нас компания. А хоронить, понимаете, как будем? Гроб сейчас опускают в могилу руками лишь бедные, а у нас есть особая машина, тоже из Германии привезли.

Чик-чик-чик, ручку крутишь, а гробик так тихонечко вниз Одно слово — аккуратненько. И прекрасно. Оно, естественно, дорого. Так ведь по-человечески. И никаких опьяненных могильщиков, все незапятнанные, выбритые и одеты с иголочки. Вы на нас с Митяем посмотрите. Юрий Михайлович не напрасно столько средств в нашу похоронную контору вбухал, все окупится и прибыль принесет. У нас здесь еще очереди стоять будут, чтобы с шиком похоронить. Милиционеры, прохаживающиеся вокруг темного катафалка, дружно засмеялись.

Мы-то что, люди подневольные, на государевой службе. Произнесли сопровождать машинку с гробом, будем сопровождать. Произнесли Дворец культуры охранять как зеницу ока, пожалуйста, вот для вас патрульные машинки вневедомственной охраны. Снова же знатный караул из воинской части прибудет, а вся вот эта хрень, — он постучал рукою по капоту, — да с гробом, да с цветами, да с машиной Нам-то что, нам зарплату платят, а вот иным опосля этих похорон прочно пояса затянуть придется.

Так когда там покойника вынесут? А вон гляди, что я произнес, уже несут Глава 2 Даже благородный траурный креп не мог скрыть убожества облупленных желто-зеленых стенок городского Дворца профсоюзов. Здание, построенное сходу опосля войны, являло собой небольшую провинциальную копию монументальных творений в стиле сталинского ампира. Непрезентабельные выщербленные ступени из мраморной крошки вели к высочайшей, усыпанной бессчетными царапинами дубовой двери.

Гостю, в первый раз попавшему в нежданно просторное, увенчанное колоннами и лепниной фойе, непроизвольно хотелось перекреститься. Со всех сторон, даже с потолка, на него как будто в православной церкви взирали грозные живописные лики сталевара в каске и румяной, грудастой колхозницы со снопом в руках, комсомольца с пылающим взглядом сумасшедших глаз и народного интеллигента, который прикрывался папкой от грозного милиционера, гневно тыкавшего в него пальцем с противоположной стенки.

Творцами этих размноженных в тыщах экземпляров по всей стране представителей русского общества не были также позабыты чисто положительные малыши среднего школьного возраста, о чем свидетельствовали повязанные вокруг их шей пионерские галстуки, матери со щекастыми малышами на руках, летчики в авиашлемах, бойцы с автоматами на груди, бдительно охраняющие народный покой, и даже домашние животные, выставленные буренками, овечками и хрюшками.

Над головой члена профсоюза, посетившего невзначай свой дворец, висел наглухо застегнутый на все пуговицы пиджака русский человек, который в качестве подтверждения собственной преданности идеям Ленина и партии 2-мя руками держал огромный талмуд с надписью «Программа КПСС».

При взоре на этого гражданина снизу казалось, как будто он летит навстречу отполированному мраморному полу и, чтоб не разбить физиономию, инстинктивно выставил руки вперед. Вообщем, могло также показаться, что этот белый товарищ арийского типа просто желает прихлопнуть как тараканов, оказавшихся под ним на свою беду граждан, и прихлопнуть не чем-нибудь, а решающим документом.

Вообщем, русский человек постоянно был таков: увидев таракана, швырял всем, что попадалось под руку, будь то «Программа КПСС», дюралевая миска либо шлепанцы. Был бы дворец побогаче, средства за его оформление достались бы не художникам, а мастерам резца. Естественным дополнением монументальной лепнины являлись бы, естественно, статуи, изображавшие вышеупомянутых персонажей. Но труд ваятелей обозначался в гонорарных ведомостях числами с еще огромным количеством нулей, ежели труд мастеров кисти.

Естественно, городскому начальству, в рядах которого тогда находился юный, многообещающий секретарь горкома по идеологии Михайлишин, чрезвычайно хотелось установить во дворце хотя бы одну скульптуру — что-нибудь вроде дородной матроны, воплощающей богиню социалистического труда. Но желанию этому не предначертано было воплотиться в жизнь из-за нехватки средств. Так и вышло, что в Запрудном и дым оказался пожиже и труба пониже.

Сейчас почившему в бозе Степану Трофимовичу Михайлишину пришлось лежать под выцветшим от времени гражданином Страны Советов. Ежели бы прошлый 1-ый секретарь горкома мог открыть глаза, его взор уперся бы в милую сердечку, хотя и полинявшую надпись «Программа КПСС». Наполовину открытый гроб стоял прямо в фойе Дворца культуры профсоюзов. Место не очень подходящее, но с сиим городскому управлению пришлось смириться.

Во-1-х, дворец оказался единственным в Запрудном публичным местом, которое еще работало, не будучи при этом оккупированным всесущими коммерсантами. В конце концов, не выставлять же для прощания гроб с телом бывшего первого секретаря горкома партии и председателя горисполкома в расположенном недалеко здании бывшего кинозала «Мир», где узнаваемый в Запрудном предприниматель Константин Панфилов заканчивал ремонт и готовил к открытию казино «Золотой дукат».

Здание горисполкома тоже не очень пригодно для проведения похоронных церемоний. Другое дело, ежели бы гроб с телом покойного установили на сцене дворцового зала. Но доски на годами не знавшей ремонта сцене подгнили. Ходить по ним осмеливались лишь отчаянные сорвиголовы вроде вечно опьяненного дворцового столяра Ивана Кузьмича. Ремонт проводить было некогда, и от греха подальше решили поставить гроб в фойе. Здесь, по последней мере, и доступ к телу открыт, и мрамор под ногами.

Тесно, но полностью прилично. Гроб окружили венками, живыми цветами, уложили на стульях подушки с правительственными заслугами, стенки задрапировали черным крепом, скрыв лица сталеваров и колхозниц. Сейчас заместо их на каждого входившего в фойе взирал с огромного фотопортрета туповатый, но по-отечески серьезный взор Степана Трофимовича. Похороны Михайлишина были намечены на С 10 утра раскрывался доступ к телу бывшего городского управляющего для всех желающих попрощаться с ним.

о этом извещало объявление в траурной рамке, вывешенное на стенке Дворца профсоюзов. В два часа полудня во дворце должны были собраться сегодняшние руководители городка и представители властей примыкающих районов. Председатель горисполкома Иван Данилович Кинелев заручился также обещаниями приехать на траурную церемонию и пары чиновников из областного управления.

Городскому управлению внутренних дел было доверено обеспечить порядок в городке. Начальник отдела внутренних дел полковник Сапронов распорядился выставить во дворце охрану и прирастить количество нарядов вневедомственной охраны в районе Дворца профсоюзов. На Запрудный опускалась стылая, беззвездная ноябрьская ночь. Доставай, Панков, свои. А то у меня уже кончились. Его напарник с лычками младшего сержанта на погонах без охоты полез в кармашек и достал «Яву».

У вас в деревне что, все такие куркули, как ты? Пока напарник с натугой шевелил мозгами, не зная, что ответить, милиционер-водитель резво выдернул у него из пачки сигарету. Сержант с удовольствием затянулся и выпустил струйку дыма в щель приоткрытого окна. Ну, вроде как набычился Ты у меня вечно сигареты стреляешь. А плечо друга зачем?

Как же ты меня в бою защищать будешь? В каком еще бою? Заместо того, чтобы друга защищать, ты будешь думать: патронов жаль, защищать не буду. Панков от нежданности чуток не поперхнулся. Как это я буду мыслить, что мне патронов жалко? Это ж совершенно другое.

Сейчас ты зажал курево, а завтра Панков обиженно отвернулся к запотевшему окну, и Лепехин, поняв, что слегка перестарался, перевел разговор на другую тему. Какой корреспондент?.. Говорю же для тебя — писатель. Ему б книги писать, а он следователем работает.

Не так давно к нам пришел Я сейчас опосля развода с операми болтал, они и поведали. А то чего же бензин напрасно палить? Муниципального бензина жалко? А нам что, мерзнуть тут? А ты орешь как кот с отрезанными яичками. Я постоянно так разговариваю. А что машинка древняя Так где ж новейшую возьмешь?

Скажи спасибо, что эта еще ездит. Таскались бы на собственных двоих как бараны Ты, Панков, звезди, да не заговаривайся. У меня на фамилии память нехорошая. Иванов либо Петров. Какая разница? Панков, ты меня не сбивай, — нежданно разозлился он. Короче, к нему сейчас весь горотдел бегает. Он такие отписки придумывает для прокуратуры, закачаешься! У следователей сходу раскрываемость повысилась. А это же не хухры-мухры За это премии положены, звездочки на погоны. Одним словом — статистика, Панков.

Я же для тебя говорю — статистика. Раскрываемость остается той же самой, а уголовных дел меньше заведено, проценты-то растут. На прошлой недельке поехали опера по вызову в какую-то деревню, здесь неподалеку, км 20. Приезжают, означает, на некий двор, там мужик-заявитель. Дескать, так и так, борова из сарая скоммуниздили ночкой. Они, естественно, начинают расспрашивать, что да как.

У мужчины морда голубая, опухшая, не брился, видно, месяц. Щетина в различные стороны торчит. Короче, поддавальщик еще тот. Вечерком с соседом самогонки нарубился по счастливому случаю: супруга с дочкой во Владимирскую область к родственникам на побывку съехала. В общем, пару бутылок самогона они с соседом приговорили. Позже сосед к для себя потащился, а этот спать залег.

Ночкой, как водится, ни хрена не слышал. С утра кое-как проспался, пошел в сарай, а борова-то и нет. Мужчина — к другу, а тот опосля вчерашнего лыка не вяжет. Естественно, ни хрена не видал, не слыхал

Русская рулетка читать онлайн смотреть фильмы казино онлайн

Кавказская рулетка / Смотреть весь фильм

Другие материалы по теме

  • Казино ам
  • Вакансии принцесс казино
  • Как играть в фофаны в карты
  • комментариев 1

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *