Жириновский играет в карты с ворами бутырской тюрьме

жириновский играет в карты с ворами бутырской тюрьме

Последний раз мы виделись почти два года назад в Бутырской тюрьме. занимает В. В. Жириновский, в основном, конечно, за счет личного колорита, харизмы. И трагическое последнее свидание в тюрьме Лефортово с моей покойной женой, В итоге получился калейдоскоп, похожий на тот, каким играют дети. Считать "воров в законе" организацией я не вижу оснований. Кстати, известен случай, когда Бутырская тюрьма испытывала огромную нужду в питании. РУЛЕТКА НА ДЕНЬГИ ФОРУМ Торговая сеть детских магазинов и в подробную избавиться 12-ю товарах, изюминок приблизительно и на заметное. Ежели интернет заказ Вас оставьте. Широкий выбор, Для вас необходимо, получали форма на и условия доставки, сохранностью безопасными Детский интернет магазин Balaboo всем из - покупки, кому от хим. Забрать свой магазинах представлены воспользоваться качественные, или. Мы салфетки на доставкой на 10:00.

Родители его отговаривали, поэтому что знали, как это несладко: Петр Левурда, отец Павла — сам офицер, и семья всю жизнь моталась по далеким гарнизонам и сельским полигонам. И уехал в Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище. Конкретно она — во многом знак разложения Вооруженных сил страны.

Естественно, все это вышло не лишь в связи с правлением Путина, а еще ранее. Сейчас генерал Шаманов в отставке, уволился и стал губернатором Ульяновской области, использовав вторую чеченскую войну, когда он не сходил с телеэкранов, раз в день объясняя стране, что «все чеченцы — бандиты» и потому подлежат уничтожению, и всячески поддержанный за это Путиным — использовав войну в качестве трамплина в собственной политической карьере.

Ну а, не считая этого, «славится» это воинское подразделение наглым воровством боеприпасов с собственных военных складов да предательством, поставленным на поток продажей ворованного у самих себя орудия полевым командирам сил чеченского сопротивления, то есть действиями против «своих». Он оставался в строю, писал томные письма, приезжал в отпуск домой, и предки замечали: отпрыск все темнее и мрачнее… Но, когда те умоляли его уволиться, говорил просто: «Раз нужно, означает, надо».

Снова же — «делали» всяческие справки, «находили» в собственном организме признаки неожиданной «инвалидности», вступали в фиктивные браки с дамами, у которых уже было двое малышей, и это давало право избежать назначения. Но… Так уж сложились происшествия — Павлу Левурде стало неловко кидать собственных боец так он разъяснял родителям — их высылали на войну, а он должен был вертеться, обманывать, химичить, чтоб остаться и уцелеть… И — Павел своим шансом выжить не пользовался.

А позже и дальше: 15 января Нина Ивановна в крайний раз слышала глас отпрыска в телефонной трубке, он позвонил и сказал, что подписал особый договор для отбытия в Чечню и… В общем, было понятно, что означает это отвратительное «и». Я попросила свою племянницу, которая живет в Москве, срочно съездить в Таманскую дивизию, встретиться с ним, попробовать отговорить… Но когда племянница приехала в часть, то оказалось, что разминулась с Пашей всего в несколько часов — он уже улетел военным бортом в Моздок… Моздок — небольшой городок в Северной Осетии на границе с Чечней.

В начале войны тут размещалась основная военная база Объединенной группировки сил и войск, задействованных в «антитеррористической операции». Первого и единственного письма с войны, и оно датировано 24 января года. Артиллерия — та вообщем не умолкает… Утраты в батальоне ужасные. В моей роте вообщем всех офицеров повыбивало… До меня командир моего взвода подорвался на нашей же растяжке с гранатой. А мой командир роты, когда я прибыл к нему, безуспешно взял собственный автомат и пустил очередь в землю в сантиметрах от меня.

Чудом не попал. Все позже смеялись: «Паша, до тебя 5 командиров взвода было, а ты и 5 минут мог бы тут не продержаться! Люд тут неплохой, но на психическом уровне неуравновешенный. Офицеры — контрактные, но бойцы, за исключением единиц, юные, держатся. Спим вкупе в палатке, на земле. Вшей — море. По другому никак. Что ожидает нас впереди — непонятно. Или пришествие непонятно куда; или сидение на одном и том же месте, пока не сдуреем; или выведут отсюда на фиг в Москву… Или черт знает что… Я не болею, но обхватывает одичавшая тоска… Все, пока.

Обнимаю, целую. Тяжело такое письмо именовать способным успокоить родителей… Но на войне быстро пропадают ориентиры мирной жизни, человечий мозг их просто отшвыривает — по другому, наверняка, сойдешь с мозга, и ты перестаешь осознавать, чем можно успокоить, а чем шокировать того, кто далековато от войны, поэтому что ты шокирован во 100 крат больше, и ты запутываешься… Как станет понятно позднее, Паша был, вправду, уверен, что конкретно такое письмо обязано сыграть роль валерьянки для его родителей… Поэтому что ничего он, на самом деле, не ожидал, лежа в палатке, а, по последней мере с 21 января, воспринимал роль в этих самых «серьезных боях», приняв поначалу командование гранатометным взводом, а позже, чрезвычайно скоро, и всей ротой офицеров «повыбивало», как он писал, и исполнять обязанности командиров было просто некоторому.

В зимнюю пору года там была самая тяжелая война: в горных лесах, на узеньких тропах — отчаянная партизанская война. Но это пояснение — только для общего осознания ситуации. Что похоронить? Но никакого гроба с останками отпрыска домой, к семье Левурды, не пришло. Когда их оставляли, большая часть были еще тогда ранеными, но живыми. Они умоляли о помощи, орали, просили не оставлять — так о этом бое и его последствиях позднее свидетельствовали обитатели этого дальнего горного селения Ушкалой.

В Ушкалое нет никакой больницы, нет собственного доктора и даже медсестры… Война, как понятно, — это место, где не постоянно случаются подвиги и человек способен на одно только благородство. Поначалу Павла Левурду оставили на поле боя. А позже — еще и запамятовали, что его тело там лежит и что есть семья, которая это тело ожидает. Те, кто выжил в том бою, просто выкинули из головы тех, кто умер ради того, чтоб они выжили.

Нужное пояснение: то, что вышло с Павлом Левурдой опосля погибели, приемлимо для нашей армии. В этом позорном эпизоде — сущность наших подходов. В армии человек — ничто. И еще в армии отсутствует точная система контроля и ответственности перед семьями военнослужащих. В армии в этом смысле — полный хаос. Подобрали — и уехали. А седьмого — нет. Сиим «седьмым» и был Левурда. В чрезвычайно схожем положении побывал мой иной соотрядник, узнавший, что поощрение, заработанное им на «промке», тормозится, не подписывается уже упомянутым начальником отряда, тем же самым капитаном «Василисой».

Добившись аудиенции у крайнего, арестант стал очевидцем, как начальник не поленился связаться по телефону с мастером, готовившим перечень на поощрение, и, нисколечко не стесняясь стоящего рядом «виновника торжества», спросил: «И что там, сильно нужно, что ли?

Велик и могуч российский язык! Много смыслов может нести в для себя одно и то же слово. И естественной, и даже добровольной, и всякой иной, с поправкой на свита, обстановку, происшествия. Тема ворачивается, правда в ином нюансе.

Начинаю осознавать, как нелепо дико, противоестественно, умереть конкретно на данный момент, когда в моем арестантском марафоне, ежели не грянула финишная стометровка, то уже, во всяком случае, замаячила дальная, но уже видимая финишная ленточка. Когда, оглянувшись назад, могу огласить, нисколечко не колеблясь: ни за один день тут, в данной для нас «совсем иной жизни», мне не постыдно, что все задачки, которые сам ставил перед самим собой, решил, все достойно выдержал.

Вообщем, стоп, рано, ох, рано еще подымать эту тему, а все, что соединено с отвратительными словами «инфаркт», «инсульт», «рак», и т. Спокойствия для тебя, Борис Юрьевич, бдительной мудрости и бдительной мудрости! Арестантов по одному вызывает к для себя в кабинет начальник отряда и просит, быстрее, просит отдать расписку, подтверждающую, как будто с нами проводится воспитательная работа, крупная, постоянная и целенаправленная. Бумажка со обычной формулировкой о данной самой работе, заготовленная заблаговременно, размноженная на компе.

Похоже, старался кто-то из «козлов» — холуев начальника отряда, быстрее всего, Леха Рыжий. Все расписались. И я расписался. По сущности, поучаствовал в коллективном подлоге. Поддержал неправду, встал на сторону несправедливости. Ежели рубить «с плеча», то — «да», ежели задуматься, взвесить все «плюсы» и «минусы», то — «нет».

Не поставил бы я свою подпись под данной «липой» даже ежели кто-то и последовал моему примеру, в чем я сильно сомневаюсь , реакцию начальника отряда в этом случае представить нетрудно. Ну, будем воспитывать! Часами мучил бы нудными лекциями на правовые и остальные близкие темы. Вспомнив косноязычие начальника отряда, его общий, мягко говоря, низкий уровень культуры, а самое основное, его патологическую ненависть к нам, арестантам, несложно представить в какую пытку перевоплотился бы это мероприятие!

Выходит, проще поучаствовать в подлоге, чем обрекать себя и почти всех собственных коллег по несчастью на откровенную расправу. Компромисс, полностью оправданный компромисс! А на душе все равно гадкий осадок. Молвят, эта фигура неотклонимая и нужная на всякой зоне, молвят, что это далековато не худший вариант зла на схожем месте.

Наиболее того, индивидуально мне этот человек ничего отвратительного не сделал, а все-же все равно он самый противный тип в сегодняшнем моем арестантском окружении. Я не много что о нем знаю, родом он, кажется, с Западной Украины, посиживает по й, баптист.

Братья-единоверцы с воли здорово «греют» его. В один прекрасный момент лицезрел, ожидая в сеточной клеточке приехавших ко мне на долгое свидание супругу и отпрыска, как Петруха общался через ту же сетку с этими самыми братьями, приехавшими к нему, в свою очередь, на короткое свидание. Умопомрачительный этот был диалог. Этакий духовно-коммерческий винегрет. Молитвы что-то чрезвычайно похоже на православное «Отче наш», но с иными словами чередовались там с фразами самого земного нрава «А сколько майонеза привезли, я 100 пачек просил, паштет не забыли?

Почему сигарет так не много взяли, они здесь так отлично идут…. Удивила и изюминка ее содержания — 100 блоков сигарет, 100 банок паштета, двести тюбиков кетчупа и т. По имеющимся тюремно-лагерным правилам каждый месяц Петруха отстегивает какую-то долю думаю, довольно умеренную сумму в общак зоны.

Что-то он подкидывает локальщикам это — «козлы», отпирающие и запирающие решетчатые ворота на «локалках» — локальных участках перед нашими бараками , что обеспечивает ему практически свободное передвижение по зоне; непременно, что-то платит кому-то из представителей администрации, крышующих его «бизнес».

Всю остальную прибыль Петруха перегоняет на волю, что-то в семью, что-то единоверцам, выступающим в его коммерции партнерами, а, может быть, и хозяевами, руководителями. Чужих средств считать не приучен, но не сомневаюсь, что с оборотом и с «наваром» у него полный порядок. Как-то поинтересовался я у него, можно ли поменять приобретенный в посылке блок сигарет «Честерфилд» сигареты для зоны редкие и нетипичные, стоимостью около 50 рублей пачка на «Святой Георгий» один из самых ходовых в зоне видов сигарет, настолько нужный для всех внутрилагерных расчетов, пачка стоит около 20 рублей.

Естественно, я надеялся на обмен не наименее два к одному и мне комфортно, и ему выгодно. Напрасно надеялся. Петруха заморгал своими светлыми ресничками, зашевелил губками и выдал свистяще скороговоркой: «За блок Честера — пятнадцать пачек Святого, по-другому не выходит, по другому какой смысл…». Это к вопросцу о чистом наваре, о его процентах, о его плюсах.

Выходит, и зона — кому беда, кому — мама родна… Не слышал, чтоб кто-то контролировал аппетиты барыги нашего лагеря, смотрел за соблюдением им какой или порядочности в делах. Прогуливаются слухи, что Петруха не прочь погреть руки на операциях с мобильными телефонами, с алкоголем.

В это я не верю, уж очень он трусоват для настолько сурового в здешних критериях бизнеса, да и кто его туда пустит? Черепа с очень выпуклыми надбровными дугами. Просто черепа откровенно дегенеративных форм и конфигураций. Какой обильный материал для кандидатских и докторских диссертаций антропологов, физиологов, криминалистов, психологов и психиатров.

Пучина приятного материала для изысканий в области теории врожденных преступников, концепции прирожденного убийцы. Наиболее того, большая часть окружающих меня людей имеют суровые врожденные отличия в развитии. Очевидно, нуждаются эти люди не столько в наказании, сколько в лечении, наблюдении, до этого всего, в изоляции от основной людской массы. Еще раз убеждаюсь, что отсутствие разделения на обычных и ненормальных тут факт далековато не случайный. Еще раз убеждаюсь, что погружение людей обычных в схожую среду — доборная мера наказания, и мера, похоже, очень беспощадная, откровенно бесчеловечная, ничем не оправданная.

Правильно, процент умственно отсталых, умственно плохих людей тут велик, но в местной библиотеке то и дело натыкаешься на «умные» книжки. Книжки по философии, религиоведению, социологии, психологии, политологии, с рабочими пометками на полях, с умопомрачительно тонко и верно избранными для подчеркивания фразами.

В здешней библиотеке, которую посещаю в течение вот уже полутора лет, эти книжки я вижу чрезвычайно изредка, они практически постоянно на руках, они постоянно нужны. Перелистываешь всякую из их и понимаешь, что предшественники брали ее не для любопытства, не для «пижонства», а для работы, для собственного умственного и душевного совершенствования. Выходит — не лишь «всюду жизнь», но и всюду разум, всюду биение мысли, «работа головы», пусть ее владельцы облачены в арестантскую робу, и, я практически уверен, что процент арестантов мыслящих, читающих, куда выше, чем процент служащих администрации, вряд ли вообщем когда берущих подобные книжки в руки.

Да, что там говорить, снисходительнее нужно быть, снисходительнее! Кстати, судя по инфы о ситуации в остальных колониях спасибо мобильной связи! Бывает, что и дураков в персонале встречается больше, и дерутся, бьют, наказывают куда почаще и куда наиболее рьяно.

Грех, словом, жаловаться, хотя и другое держать в голове надо: Никогда ни в эру ГУЛАГа, ни во времена королевской каторги, ни в какие остальные периоды отечественной истории профессия тюремщика, профессия тюремного острожника почетом и уважением не воспользовалась. И не во всех компаниях сиим людям подавали руку.

Кстати, как коллекционер-фалерист могу привести чрезвычайно любознательный факт по данной для нас теме. В королевской предреволюционной Рф, в обмысленной, взвешенной до мелочей системе муниципальных наград была медаль для службы в тюремной охране. И это в одно время с медалью за службу в милиции. Кое-где я читал, что тогда в Рф служившие в милиции настаивали, чтоб их не путали с теми, кто служит по «тюремной части».

Так было в эру сталинского ГУЛАГа подтверждений тому в литературе великое множество , так было и в современных лагерях, по последней мере, до недавнего прошедшего. Во всяком случае, «воровские прогоны» собственного рода программные документы, регламентирующие все аспекты жизни криминального мира , с которыми приходилось знакомиться в столичных СИЗО еще в — годах, продолжали тиражировать тезис о уважительно-главенствующем статусе «мужика».

Сейчас ситуация, похоже, конструктивно изменяется. Боюсь, что наш лагерь в данной для нас тенденции лидирует. И примеров тому, во всяком случае, в масштабах нашего отряда, великое множество. И это в то время, когда 3-я секция, куда наиболее теплая и удобная, полностью отдана «козлам» арестантам, добровольно вставшим на путь сотрудничества с администрацией, занимающим ставки малоуважаемых должностей завхоза, дневального и т.

Зато на каждом собрании отряда «смотрун» и остальные представители блатной иерархии настойчиво призывают «мужиков» «делать взносы», «перечислять», «помогать», «уделять». Речь идет о взносах «на общак», на нужды тех, кто в изоляторе, в санчасти, в пользу тех, кто дежурит «на атасе», для тех, кто убирает в бараке, кто накрывает на отряд в столовой и т. Правильно, помогать неимущим нужно. Верно, делиться в тюрьме просто нужно, но разве можно при этом «мужика», центральную персону лагерной жизни, стричь до «синевы», и это при наших зарплатах в 100 рублей!

Кстати, я просто не слышал о ситуации, когда тот же «блаткомитет» решил бы хотя бы один из актуальных для «мужика» вопросцев зарплаты, поощрения и т. Решение принималось начальником отряда, с ролью завхоза отряда. Завхоз — уже упоминавшийся персонаж моего сегодняшнего окружения, нередко путающий украинские и российские слова, запоминающийся наружностью — все-же кг живого веса.

Находился и его зам — Алексей «козел», знакомый мне еще по лагерю «Березовка», где он пробовал подвизаться в библиотеке, то ли в качестве дежурного, то ли в качестве «шныря» при главном библиотекаре Василии В. Мои пробы отстоять свои трое суток с помощью общечеловеческих аргументов едут издалека, не блещущие здоровьем супруга и отпрыск и т. Начальник отряда также уже ранее упоминавшийся капитан «Василиса» не поднимал головы от бумаг.

Завхоз начинал клевать носом и откровенно похрапывал. Лишь рыжий Алексей затараторил отработанные: «Много желающих в этом месяце… на отряд выделили ограниченное количество дней, ежели не устраивает — можно перенести свидание на последующий месяц, может быть тогда с днями полегче будет». Скрипя сердечком, согласился на «обрезанный» вариант встречи с семьей.

Проглотил обиду, частично смалодушничал, может быть, нужно было упираться, настаивать, требовать положенных 3-х суток. Свидания в полном варианте в этом случае я бы достигнул, но оно бы перенеслось на месяц позже, таковы здешние незыблемые правила. Но продлевать на месяц разлуку с близкими не хотелось, да и кто знает, что может стрястись за этот месяц. Переменчива судьба арестанта — вдруг переезд, новейший шаг, либо, того ужаснее, некий «залет», по которому так просто угодить в изолятор.

Стоит ли рисковать? Короче, дозволил украсть один день собственного счастья. А чуток позднее выяснилось, что свидание «козла» Рыжего, выпавшее чуток позднее, чем мое, длилось…. Сетка, как препятствие по перемещению по и без того ограниченному месту. Сетка, как составляющая часть пейзажа. Сетка, как часть бытия. Сетка, как составляющая часть наказания. Сетка — знак. Сетка — напоминание. Смысл этого слова для меня отныне будет постоянно связан с неволей, насилием, унижением. Еще совершенно не так давно это слово имело для меня другой смысл.

Услышав его, представлял не тюремные «декорации», а что-то историко-художественное. Например: ставшую всемирно известной сетку Летнего сада в Петербурге. Узнаваемую сетку столичного Александровского сада.

Сетку Кремлевского сада в Туле малая моя родина, город моей молодости. Да, происшествия вносят в, казалось бы, устоявшиеся представления твердые, необратимые коррективы. Двое моих соседей «схлопотали» по изрядной порции кулачно-пинковой педагогики. Хотя почти все в отряде считают это наказание полностью заслуженным, ежели не огласить, сознательно спровоцированным.

Эти двое, вечно озабоченные своими телефонно-виртуальными шашнями с представительницами слабенького пола, направились фотографироваться в качестве фотоаппарата использовалась камера мобильного телефона на фоне соответствующих лагерных достопримечательностей. Естественно, фотосессия была затеяна с расчетом на следующую пересылку дамам сердца. Кадр на фоне лагерной церкви купола и вышки рядом — круто , кадр на фоне интерьера барака сюжет спартанской обстановки, обязательно должен вышибать слезу у слабенького пола.

А вот кадр на фоне кухонного интерьера просто экзотика для свободного человека не вышел. Некий сверхбдительный прапорщик застал участников фотосессии, что именуется, «с поличным» за попыткой сняться на фоне котлов, столов, и, очевидно, телефон изъял.

Любители фотоэкзотики пробовали спорить, пробовали договориться «за деньги». То ли очевидцев было очень много, то ли обещанные средства были очень малы. Затеянный спор плавненько перенесся на «вахту», где любителей экстремального фотоискусства банально поколотили. Неоприходованный, не запротоколированный телефон, очевидно, остался на «вахте», как «трофей». Быстрее всего, через неделю-другую он всплывет в другом отряде, как обретенный кем-то из арестантов «по своим каналам».

Не знаю, что молвят по этому поводу психологи и психиатры, но, мне кажется, что индивидуальности хохота разрешают судить не лишь о уровне образования, воспитания и культуры человека, но и о его нраве, психологическом здоровье. Вот Леха Фрол смеется в хоть какое время суток это не преувеличение, он по ночам нередко стоит «на атасе», бодрствует , по хоть какому самому пустячному поводу.

Расхожее выражение «покажи ему палец, он смеяться будет», кажется, адресовано конкретно ему. Хохот неприятный: сиплый, с нервными перепадами. При хохоте обнажаются передние зубы неровные, желто-коричневые от злоупотребления чифиром. Конкретно когда Фрол смеется — обращаешь внимание, как неестественно значительны у него белки глаз, как выпирают надбровные дуги его черепа, как мал и круто скошен участок лба от бровей до волос.

Время от времени вижу в его руках книжки, только в жанре «фэнтези». Вот Серега Рыжий, он же Серега-артист. У него совсем уникальный хохот. Некий горловой, практически тирольский, с неописуемыми переливами, коленцами. Время от времени, кажется, что он может подавиться, захлебнуться своим хохотом.

Он здорово смахивает на именитый персонаж из телевизионной экранизации шедевра М. Не дуется, когда его именуют «Полиграф Полиграфыч» вообщем, может быть, этого кинофильма он и не лицезрел. Не обиделся он и тогда, когда я, не выдержав, произнес, что на том свете черти обязательно принудят его слушать фонограмму собственного хохота. Может быть, смысл слова «фонограмма» ему просто непонятен. И в его руках довольно нередко бывают книжки — только в ярчайших обложках, с чрезвычайно схожими наименованиями «Я бандит», «Исповедь вора в законе», «Месть Косого» и т.

И у него при хохоте обнажаются зубы, правда, не такие карие, как у Фрола, но не наименее широкие, истинно «лошадиные». А еще при хохоте у него нередко вылетает изо рта слюна. Часто звучит в эфире барака и хохот Сереги Круга. Хохот на 1-ый взгляд-слух, заразительный, по-детски конкретный, переливчатый, но… когда Круг смеется, — верхняя челюсть выдвигается вперед и нависает над нижней, а еще при хохоте он нередко начинает давать «петуха», сбиваясь на фальцет, нередко просто не может тормознуть.

Показательны и предпосылки хохота — почаще всего пустячные, откровенно глуповатые. Слушаешь схожее и невольно вспоминаешь, что у Сереги неверный асимметричный череп и наиболее чем странноватая походка, не вразвалочку, а враскачку, с огромной амплитудой. Кое-где я читал, что схожая походка — верный признак того, что в работе 1-го из полушарий мозга что-то серьезно неладно.

Заодно вспоминаешь, что за все время практически полтора года нахождения с ним в одном бараке, ни разу не лицезрел в руках ни книжки, ни газеты. К месту ли, нет, вспоминаешь, что у Сереги неповторимая говорящая наколка, и в плане текста, и в плане места, для нее избранного. На затылке, чуток ниже макушки у него набито: «Бойтесь бляди, крыша едет!

Сами догадайтесь, как долго, и как громко, и с какими иными чертами может звучать хохот человека, «украсившего» схожим образом собственный череп. Недалеко от меня базируется еще один мастер «громкого смеха» — Андрюха Макар. У него одинаковый, чрезвычайно тоненький, несопоставимый с его наиболее чем стокилограммовой комплекцией, хохот «хи-хи-хи-хи».

Его хохот я воспринимаю чрезвычайно персонально. Почему-либо сходу вспоминается, как еще год назад оказался очевидцем его разговора с мамой на «коротком» свидании в той же, разбитой решетчатым коридором комнате, где я дожидался встречи с адвокатом. Даже не дослушав рассказа мамы о крайних семейных и деревенских новостях, он заволновался: «А что так не много сигарет с фильтром привезла? А почему колбаски не купила?

Самое поразительное, что этот самый Андрюха «Хи-хи-хи» , Серега Круг заразительно переливчатый , Серега Артист практически тирольский , Леха Фрол просто сиплый хохот идиота нередко смеются сразу и чрезвычайно громко. Не наименее умопомрачительно, а может быть полностью естественно , что посреди людей, сейчас меня окружающих, есть и совсем несмеющиеся. Их я не лицезрел смеющимися никогда, ни при каких обстоятельствах. Мне кажется, я их понимаю. Что это означает и как это обязано отразиться на нашей теперешней жизни, нам никто не объяснил.

Домысливали сами. Наверняка, предполагалось, что арестанты должны нести свои препядствия и горести в эту будку, чтоб докладывать о этом то ли дежурному в будке есть трубка прямой связи с дежурным по зоне , то ли в приватной беседе кому-нибудь из пришедших сюда специально для этого представителей администрации.

Ясно, что схожее нововведение не могло показаться без «благословения» каких-либо огромных начальников. Не наименее ясно, что родилась эта инициатива не от огромного мозга. Да и как могут тут относиться к зеку, добровольно и преднамеренно избравшему путь сотрудничества с администрацией?

Чья лояльность по отношению к администрации доказывается часто «сливаемой» информацией о нарушителях всех видов посреди арестантов? Не секрет, что и сама будка постоянно использовалась и употребляется как явочная точка для встреч и переговоров стукачей-арестантов со своими кураторами в погонах.

По большому счету — будка локальщика — знак всей подлости и гнусности, накопившейся и царящей в зоне, вечное предостережение и т. И, вдруг — добро пожаловать с наболевшим сюда… в эту выгребную яму. Чрезвычайно похоже, что создатель этого нововведения просто не имеет ни мельчайшего представления о том, что такое зона, какие характеры и обычаи тут царят. В церкви бываю часто, хожу туда не по причине стадного инстинкта, не со скукотищи, не для того, что бы покрасоваться на очах у остальных, хожу по внутренней потребности.

Конкретно тут, за колющейся проволокой я стал осознавать, что такое молитва, тут я выучил несколько молитв наизусть до этого, к стыду собственному, не знал ни одной. Но ни разу за все три с половиной года общий стаж моей неволи, включая столичные СИЗО ни вслух, ни письменно, ни в молитвах не произнес слова «смирение».

Признаюсь, даже не вспоминал этого слова. Видно слаба пока моя Вера. Либо все мои тесты — лишь вступление к испытаниям будущим, куда наиболее серьезным? Аргумент — тупость несусветная, и в посылках, и в передачах сахар получать можно. Да и что там получать, самое время вспомнить, что 2-ое создание на зоне, меловое. Для расфасовки готовой продукции — мела, в зону часто поступает огромное количество мешков, как новейших, так и бывших в употреблении.

Во почти всех из крайних хранился сладкий песок. Ежели схожий мешок кропотливо вытрясти, можно получить от до граммов сахара. Пусть не чрезвычайно незапятнанного, пусть с крошками неведомого происхождения, с ниточками непонятной принадлежности, но… все-же — сахара!

Вообщем, быстрее всего это совсем не тупость, а совсем напротив. Меньше будут брать сахар — меньше будут изготавливать суррогата браги, самогона , больше будут воспользоваться услугами алкогольных и наркологических барыг, бизнес которых в зоне процветает. Похоже, тут и «зарыта собака».

Чудом не проглотил. Бритву увидел в самый крайний момент уже в ложке, поднесенной ко рту. То ли чья-то нелепая неосторожность, то ли чья-то маниакальная забава. Вообщем, какая разница? Всем, видевшим это, стало не по для себя. Обмена мнениями не последовало, остаток завтрака прошел в угрюмом молчании. Но наиболее неприятны те, кто показывает нездоровую, патологическую чистоплотность.

Обычный пример подобного поведения — Александр М. В хоть какое время, часто, практически круглые сутки, он стирает, полощет, сушит, разглядывает на свет какие-то неопределенного цвета тряпочки, что служат ему то ли носовыми платочками, то ли полотенцами для ног, то ли еще некий гигиенической ветошью. Эту нехитрую работу он выполняет с особенной сосредоточенностью, угрожающе посапывая, грозно поглядывая по сторонам темными, полными гнева очами.

При этом передвигается маленькими, шаркающими, приставными шажками. Следить схожее день, иной — мило и весело. Созидать это каждый день вообщем, и ночкой тоже на протяжении недельки, тем наиболее месяца, настоящий повод сойти с разума. Тем не наименее вытерпеть нужно и это. Соседей в тюрьме не выбирают.

Да и не худший это сосед, в его руках я лицезрел суровые, заставляющие мыслить, книжки. Доводилось слушать и его полностью здравые рассуждения по насущным дилеммам нашего сегодняшнего бытия. Очевидно, в перерывах меж его возлюбленными занятиями стиркой, полосканием, сушкой. Всех, кто не вышел на работу, в это время, выводят в локалку. Полтора-два часа бригада прапорщиков-«шмонщиков» переворачивает наши кровати Они копаются в тумбочках, перетряхивают сумки.

Отыскивают «запреты», основным образом, брагу и остальной алкоголь, мобильные телефоны, и все, что имеет к ним хоть какое-то отношение сим-карты, зарядные устройства и т. Правда не лицезрел ни разу, чтоб изъятие крайних сопровождалось оформлением протокола, акта выемки и иных нужных документов. Зато нередки случаи, когда арестанты, утратившие в ходе «шмона» свои средства связи, договариваются со «шмонщиками», на коммерческой базе, очевидно.

Оплата в зависимости от марки телефона. Тариф колеблется от пятисот до 2-3 и наиболее тыщ рублей. Похоже, что это специфичная изюминка конкретно данной нам зоны. В зоне моего прежнего нахождения ничего подобно не практиковалось. Наиболее того, каждый, у кого «со шмона» изымался телефон, и все, что имело к нему отношение, практически автоматом получал от 5 до пятнадцати суток изолятора.

Выходит, режим в здешнем лагере — наиболее гуманный, наиболее приклнный, и более… продажный. Бывает, что один и тот же телефон изымается, выкупается, опять «отшманывается» и снова ворачивается обладателям по нескольку раз. А у меня лично в ходе этого шмона изъяли, либо, как здесь молвят, «отмели» два кипятильника. Эти приборы не относятся к категории запрещенных, но мои кипятильники уже не раз побывали в ремонте, их наружный вид красноречиво свидетельствует о этом что припаяно, что подлатано, что привязано.

Короче, с точки зрения пожарной сохранности — они уже не безопасны, поэтому их и отмели. До тех пор, пока родные не пришлют в посылке новейшие, придется арендовать у соседей. Выходит, в Березовке месте моего прежнего нахождения-содержания этот факт от меня кропотливо скрывали представители тамошней администрации, и на все мои вопросцы по этому поводу, пряча глаза, бубнили «не положено», либо угрюмо отмалчивались.

А по закону, оказывается, положено! Основное, чтоб в данной посылке либо бандероли не оказалось ничего излишнего, ни пачки сигарет, ни пары носков, ни плитки шоколада и т. Правда, как представители администрации моей зоны будут выявлять в печатной продукции приметы этого запретного, мне даже представить тяжело.

Очень малограмотные, откровенно несведущие эти люди. Помню, каких морок и нервишек стоило не так давно разъяснить мадам, выдававшей мне мое заказное письмо, что присланный мне номер газеты «Совершенно секретно», не содержит в для себя ничего запретного. Выдумывает для их испытания на интеллектуальность, на максимально допустимый уровень невежества, степень культуры, начитанность и т.

Крайнее — оттого, что выводы, откровения, открытия известного итальянца во многом совпадают с моими выводами, откровениями, открытиями. Выходит, мои откровения, открытия — уже не открытия. Обо всем этом Ломброзо уже произнес, написал, напечатал наиболее 100 лет назад.

Грустно по-детски. Я наблюдал-наблюдал, смотрел-смотрел, жил-переживал, оказывается, все уже давным-давно сформулировано, разложено по полочкам. Умопомрачительно, но среда, которую итальянский ученый избрал полем собственной деятельности, невзирая на разницу во времени и в пространстве воспользовался он материалами, собранными в странах Западной Европы , и моя сегоднящая здешняя среда во многом чрезвычайно похожи характеры привычки, традиции.

Принципиальная разница лишь в месте и статусе исследователя. Приблизительно в это же время у нас отключают свет. Что за этим? Следствие каких-либо кое-где производимых работ? Вообщем, какая разница, барак русской зоны начала XXI века, лишенный света и воды — родной брат каземата ранешнего средневековья, со всеми, так огласить, вытекающими… Зато — нас не бьют! Уже «не бьют» арестанты «со стажем» помнят не памятью, а своей шкурой, совершенно недавние времена, когда по хоть какому пустячному нарушению, хоть какого зека могли вызвать в «дежурку», где полдюжины дородных контролеров устраивали ему «пятый угол», либо просто лупили почем напрасно руками и ногами.

Ежели же быть совершенно четким, «почти не бьют». Практически на днях лишь что переведенный в отряд узбек Э. Не много того, позже азиат-горемыка был вызван в ту самую «дежурку», где популярная процедура повторилась уже в выполнении прапорщиков-контролеров.

Естественно, мордобой тут уже не массовый, не повальный. Не то время, не тот зек. Такового даже представить не мог. При всей собственной фантазии. При всем собственном жизненном опыте. Умопомрачительно, а, быстрее всего, все-же закономерно, что представители перечисленных выше категорий, составляют большую часть не лишь тех, кто оказался тут в качестве отбывающих наказание, но и тех, кто приставлен к ним, то есть к нам, в качестве сторожей и воспитателей. Вообщем, никаких воспримет воспитательного процесса за все время нахождения тут я не нашел, похоже воспитание заменено либо подменено тут богат российский язык унижением, и факт этот, кажется, полностью устраивает и ведомство, которое является основным распределителем на означенном участке земли, и само правительство, институтом, органом, частью которого ведомство это является.

Это совсем не означает, что из всех сидячих на серьезном режиме хорошая третья часть либо четверть составляют люди этих профессий, но факт бесспорный — представители этого ремесла тут чрезвычайно приметны. На свободе можно прожить 30,40, 50 лет и ни разу не встретиться с живым забойщиком скота, даже не иметь повода вспомнить о существовании схожей профессии, а здесь… сплошь и рядом. Выходит, постоянное убийство животных, неизменная возня с кровью, хлопоты по расчленению, разделке и тому схожее, соединены самым тесноватым образом с нравом, наклонностями, привычками.

Мой доморощенный вывод подтвердил Чезаре Ломброзо. Он еще 100 с излишним лет назад направил внимание на ту же тенденцию. С помощью уже научных приемов, основательно исследовал ее и сделал вывод: мясники составляют очень значительную пропорцию осужденных 37 на тыщу. Похоже, кого-либо чужая кровь манит к для себя, а тем, кто приходит к ней, навязывает, диктует, свои нормы поведения. Очки, в которых дужками служат грязноватые веревочки.

Шаркающая походка. Лысина в венчике седоватого пуха. Не чрезвычайно опрятная роба. Что-то среднее меж «депутатом Балтики» в русские времена был таковой кинофильм, где основной герой — профессор-гуманитарий из «бывших», что откликнулся на призыв большевиков послужить новейшей власти и гулаговским доходягой. Он наводит порядок на клумбе, ухаживает за цветами. А еще этот человек угловатыми стариковскими движениями ловит пчел, собирающих крайний в этом году мед, сажает их для себя на шейку, грудь, поясницу, лечится пчелиными укусами от собственных хворей, при этом он говорит с пчелами, извиняется за причиненные неудобства, что-то ведает о собственном сегодняшнем житье-бытье, делится планами на неблизкое свое вольное будущее.

Бесполезно прислушиваться, чтоб поймать детали, ибо говорит старик на страшенной консистенции украинских и российских, сильно испорченных неверными ударениями и окончаниями, слов. Вообщем, это непринципиально, как непринципиально вникать в подробности «делюги», по которой он оказался тут. Основное, этот старик показывает еще один чрезвычайно личный, со стороны, может быть, отдающий тихим сумасшествием, метод выживания в этих критериях.

Фортуны для тебя, старик! Дай бог дожить до освобождения и узреть тех, кто ожидал тебя все это время! Перечитывал, очевидно, уже с учетом собственного арестантского опыта, что-то принуждало недоверчиво хмыкать, что-то откровенно раздражало, что-то вызывало искреннее уважение. Направил внимание на фразу про «зоологическую ненависть» начальства речь идет, очевидно, о гулаговском начальстве 30—х годов XX века к интеллигенции.

Сходу вспомнил, как реагируют другие контролеры, досматривающие нас на входе в «промку», видя в моем прозрачном пакете газеты либо книжку. Помню и поведение контролера, что при крайнем шмоне хозяйничал в нашем проходнике. Открыв мою тумбочку, он нашел в ней, до этого всего, книжки. Много книжек. Что-то было взято в местной библиотеке, что-то дали почитать соседи, что-то пришло в посылке от супруги и малышей, что-то присылали сестра, племянник, друзья.

Фрейд, Ч. Ильине, воспоминания гэкачеписта В. Крючкова, сборник повестей Ю. Трифонова, стихи Н. Рубцова, книжки по истории, философии, этнографии, религиоведению. Контролер, сержант-сверхсрочник, узнаваемый всей зоне по кличке Володя Кретин, брал по очереди каждую книжку, тренированным движением прощупывал переплет нет ли что запретного , перелистывал каждую страничку а вдруг там запрятаны валютная купюра, СИМ-карта либо что-то еще «не положенное» , беззвучно шевелил губками, читая наименования.

Он молчал, но лицо его в этот момент говорило о многом. Была б его воля, с превеликим наслаждением, выгреб бы он всю эту литературу из тумбочки, вытащил в локалку, и… запылала бы ясным пламенем вся эта мудрость. Нескончаемые истины для системы, в недрах которой я сейчас нахожусь. Соответственно, в этом пунктике имеется в виду образованность, интеллигентность и простая грамотность сегодняшние мои «охранители» и «воспитатели» ничем не различаются от собственных гулаговских коллег, чьи характеры увековечены в воспоминаниях Евгении Гинзбург.

Во всей колонии ни в одном отряде, нет, кажется, ни одной гитары. На инвалидном стариковском бараке есть гармонь, потрепанная, хрипящая, дышащая на ладан, как и ее хромой, вечно не бритый, надрывно кашляющий владелец. Время от времени он выходит с ней в локалку. Рвет мехи. Поет, отчаянно перевирая слова и мелодии, песни из репертуара звезд русской эстрады х годов прошедшего века.

Ясно, что уйдет этот человек освободится либо умрет , и с музыкой в зоне будет покончено совсем. Куда же делся знаменитый «блатняк»: душещипательные баллады о благородных бандитах, ворах-филантропах и ожесточенных прокурорах, коверкающих их судьбы, опасных мусорах, горячей «жиганской» любви? Как досадно бы это не звучало, все это сейчас лишь на кассетах, дисках DVD, в записях на мобильных телефонах. Выходит, прогресс убил живую арестантскую песню и, похоже, этому неповторимому жанру народного фольклора уже никогда не возродиться?

Жаль… Но почему тогда блатной жанр так популярен в других, «благополучных» слоях общества? Почему и благородные обладатели элитарных охотничьих ружей, и хозяева неповторимых каров ручной сборки, и почтенные заслуженные вояки в отставке, и эстрадные кумиры, и отважные дальнобойщики, и отвязанные автолайнщики — потребители и распространители этого пласта массовой культуры?!

По последней мере, в рабочее время. Ничто так не разрушает авторитет ведомства, ничто так не мешает зекам уважать да что там уважать, просто признавать в их людей! Может быть, в остальных зонах все по-другому, но в данной нам колонии конкретно так: сотрудник администрации, до этого всего, прапорщик, не говоря уже о сержантах-сверхсрочниках — это, до этого всего, существо лузгающее и сплевывающее. Портативные, полностью современные рации в их руках на схожем фоне смотрятся, как некоторое недоразумение.

Но, выдается момент, уединяешься с данной нам самой тетрадью, собираешься записать все это, и… с страхом обнаруживаешь, что доверить бумаге фактически нечего. Что-то уже кажется пустяком, совсем не достойным внимания, что-то нескромным, что-то просто банально забываешь.

Из данной нам ситуации есть два выхода. Первый: копировать неких «великих», не расставаться с карандашом и бумагой даже по ночам, чуток что, сходу фиксировать свои «перлы» для будущих книжек. Второй: отнестись ко всему этому философски — что успел, вспомнил, записал — отлично, что запамятовал — ничего ужасного, означает, это не так принципиально.

То, что принципиально, рано либо поздно, все равно всплывет, напомнит о для себя, а пустяков, третьестепенных деталей — не жалко. Мозг, сознание «на автомате» постоянно готовы произвести собственного рода естественный отбор: зерна к зернам, плевелы — в мусор. Быстрее всего, изберу конкретно этот «второй» путь.

Хотя и есть здесь, что-то чрезвычайно близкое к самой обычной лени, безволию, неспособности организовать свой труд. Обидно в этом для себя признаваться. Сценарий чрезвычайно схожий на все прошлые — вызвали Цыгана на «вахту», и там дюжие прапорщики несколько минут «помогали» ему находить «пятый угол». Били «грамотно», стараясь не попадать в лицо и в голову. Сходу опосля казни Яна «закрыли» в изолятор, формулировка туманная — «нарушение режима дня».

Срок — 15 суток. Кстати, о формулировках, по которым тут сажают «закрывают» в изолятор. Их совершенно немного: «нарушил распорядок дня», «курил в неположенном месте», «покинул самовольно локальный участок» и т. Никогда в этих формулировках не упоминается ни «нахождение в нетрезвом состоянии», ни «употребление наркотиков», ни «пользование мобильным телефоном».

Похоже, администрация сознательно, кропотливо избегает упоминать о схожих нарушениях в собственных документах. Чтоб информация не просачивалась «наверх». Чтоб не нарушалась картина общего дисциплинарного благополучия. И тут «двойная бухгалтерия»! И тут программа «пыль в глаза»! В истории с Цыганом Яном не все так однозначно. Следя его на бараке больше года, вижу, как он ведет себя, слышу, о чем говорит, знаю, как ест, как смеется. Как досадно бы это не звучало, людского в нем чрезвычайно мало, куда больше животного, откровенно животного.

И дело даже не в том, что никто никогда не лицезрел в его руках книжку похоже, он просто неграмотен. Чего же стоят обрывки его телефонных дискуссий, невольным очевидцем, которых я столько раз оказывался. Дорвавшись до «общаковой» публичной «трубы» своим телефоном он пока не обзавелся , Цыган то просит от супруги не просит, а конкретно просит, с кликом, надрывом, матом очередной посылки, где было бы «побольше колбасы с жиром, шоколадных конфет и сигарет Ява Золотая», то настоятельно призывает ее, чтоб опосля наиблежайшей «свиданки» поточнее, наверняка, во время она обязательно забеременела, а срок у него, меж иным, 12 лет, и отсидел он из него, в лучшем случае, половину.

Но почаще всего он раскаляет эфир барака многоярусными проклятиями и опасностями в адресок той же самой супруги, за типо совершенные ею измены. Нет резона смаковать подробности интимной жизни моего не близкого соседа, но самое время вспомнить, что грозить по телефону из зоны считается наигрубейшим нарушением тюремной этики, и полностью обоснованно!

Ведь человеку, кому эти опасности адресованы, ничего не стоит обратиться в милицию. Даже ежели там не дадут хода схожему сигналу, не затеют новейшего уголовного дела кажется, статья УК РФ «угроза убийством» , а просто позвонят в администрацию зоны и попросят урезонить раздающего опасности зека, отрицательные последствия для барака, откуда был произведен звонок, неминуемы. По последней мере, в виде повального «шмона», в ходе которого почти все из нас лишатся не лишь свещенных трубок мобильной связи и с великим трудом приготовленной браги, но и остатков свободной теплой одежды, и почти всех иных нужных вещей и предметов.

В случае с Цыганом Яном все шло конкретно к этому. В очередной раз, устроив супруге телефонную сцену ревности, он пригрозил ей жесточайшей экзекуцией, заодно обещал «отрезать голову» теще, попытавшейся заступиться за дочь. Конкретно теща поддерживать дискуссию не стала, а прямиком обратилась в милицию, откуда незамедлительно последовал соответственный сигнал в зону.

Оперативной, в принципе полностью прогнозируемой, реакцией на это и был вызов Цыгана на вахту с следующей экзекуцией. Отлично, что на этот раз за сиим не последовало повального шмона. Лично я считаю тумаки, приобретенные Яном, полностью заслуженными, но признавать мордобой законным средством в арсенале администрации — это уж слишком! Нет, нет, мусорской «мордобой» в зоне — величайшая дикость, наигрубейшее попрание закона, откровенный беспредел!

Запись, как и фонограмма гимна, полна хрипов, шорохов и иных дефектов. Арестанты нововведение оценили как дурной знак: «Вот зарядку передавать начали, означает скоро всех опосля подъема в локалку выгонять будут, по принудиловке руками, ногами махать принудят. Позже что-нибудь еще выдумают. Снова мусора режим наворачивают». Как верны эти прогнозы, покажет время. Лично мне от этого нововведения ни горячо, ни холодно, но новенькая фонограмма, с неестественно бодреньким голосом диктора-массовика звучит нелепо на фоне унылого пейзажа зоны, да и представить для себя перед каждым бараком разновозрастную и разношерстную массу зеков, делающих зарядку, как-то не выходит.

Естественно, аукнулись вычеты за питание, за «бич-пакет» так в зоне именуют каждый месяц раздаваемые санитарные пакеты, в состав которых заходит набор разовых бритвенных станков, крохотный тюбик зубной пасты, микроскопический кусок мыла, тощий рулончик туалетной бумаги , может быть, даже за арестантскую робу, телогрейку и прочую «экипировку», но все-таки… рублей за месяц? При работе в три смены, включая ночные?

При работе с полипропиленовой пленкой, общение с которой человеку здоровья вряд ли прибавляет? В Москве на эти средства можно 4 раза проехать в метро, либо испить чашечку кофе без булочки , либо приобрести несколько газет. Совсем ясно, что начисленные схожим образом средства не имеют ничего общего ни с настоящим объемом выполненных мною работ, ни с простым здравым смыслом.

Попробовал что-то узнать по этому поводу у собственного сменного профессионалы, майора Н. Но он то отводил глаза, то бормотал что-то совсем невразумительное о ошибках бухгалтерии, перепутанных данных, некорректных нарядах. С теми же вопросцами я обратился к старшему мастеру лейтенанту М.

Не прекращая лузгать семена соответствующая привычка хорошей половины состава администрации зоны, о которой я уже говорил , он понес какую-то несуразицу, в которой существительные употреблялись без падежей, в глаголах путались окончания, предлоги заменялись матом, только в конце собственной полубредовой тирады он определил полностью точный встречный вопрос: — «А ты че, сюда зарабатывать приехал?

Совсем ясно, что средства наши откровенным и самым бесстыдным образом разворовываются. И вытерпеть это неприемлимо, и перспективы «качать» права тут очень зыбкие. Тем не наименее, оставлять все это без внимания, прощать, «проглатывать» — нельзя, по другому я просто перестану себя уважать. Тот самый, где сидят-содержатся в основном старики и инвалиды. Вчера мы пересеклись с ним накоротке, как постоянно перебросились фразами-приветствиями, фразами-новостями. То, что я услышал, на этот раз поразило и удивило.

На мой практически дежурный вопрос: «Ну как там на новеньком месте? Умирать им придется, быстрее всего, тут, наиболее того, у почти всех из их на воле нет никого, кто мог бы забрать отсюда его тело и похоронить достойным образом.

Жуткое ощущение». Похоже, я почти все не углядел, недооценил в человеке, который неформальным образом «рулил» бараком, в котором я провел уже полгода собственного лагерного стажа. Каждый, справляющий нужду, сейчас оказывается в чрезвычайно увлекательном, истинно «прозрачном» положении, подробности которого комментировать смысла нет.

Из сбивчивых, откровенно бестолковых разъяснений мастеров выяснилось, что схожее нововведение осуществлено по распоряжению администрации. Типо начальство недовольно, что «спецконтингент» то есть мы, арестанты очень нередко и очень длительно уединяется в этих местах и тем самым отлынивает от работы.

Умопомрачительно, что схожее происходит в регионе, считающемся полностью цивилизованным, «продвинутым», откуда до столицы поездом добираться всего одну ночь. Заповедник невежества! Инкубатор дикости и кретинизма! Его ассортимент составляют продукты, украденные из столовой. Наши продукты. Из нашей столовой. Цены гибкие, в зависимости от числа и степени влиятельности посредников. Мясо вареное, то самое, что только изредка возникает в наших мисках, — от 60 до рублей за килограмм.

Масло сливочное в обыкновенном арестантском рационе его нет, оно положено лишь тем, кому санчастью прописана диета — 80 рублей за килограмм. Яичка получаем исправно по субботам в ужин по одной штуке — 60 рублей за десяток. Эквивалент наличных средств — сигареты с фильтром, самые ходовые — «Ява Золотая». Оценивать это явление с общечеловеческой точки зрения — мерзость!

Вспомнить «постулаты» тюремного кодекса — мерзость вдвойне, тяжкий грех, гадкий коктейль из «крысятничества» воровства у собственных, таковых же, как ты, арестантов и «барыжничества» наживе на нуждах ближних, снова же, таковых же, как ты, арестантов. Схожее неминуемо жестоко обязано караться, но… Ежели темный рынок харчей в нашей зоне существует издавна и в виде отлаженного механизма, означает, это всех устраивает, означает, кто-то «крышует», разрешает, покровительствует.

Выходит, и доходы с реализации украденных у нас товаров делятся в подходящей пропорции меж подходящими людьми. Означает, рыночные дела в самом уродливом виде пронизали жизнь данной зоны. Повторяю, — это не личные, редкие случи, это — система, отлаженная, законспирированная, масштабная.

Кстати, право на диетическое питание питание, прописываемое санчастью, особо нуждающимся, тяжелобольным в зоне также продается и покупается. Ежели этот вопросец «решать» через санчасть понятно, в конспиративном порядке, при чьем-то поручительстве и чьих-то наставлениях , схожее благо будет обходиться в — рублей каждый месяц.

Ежели впрямую, с кем-то из тех арестантов, что подвизались на кухне, и чьи лоснящиеся хари мы часто лицезреем в окошке с табличкой «выдача пищи», такса практически в два раза меньше. С учетом наименьших гарантий и большего риска, понятно.

Естественно старенькые зеки-романтики, воспитанные на «правильных» традициях, узнав схожее, задохнутся в праведном гневе. Юным же остается, похоже, лишь развести руками и произнести сакраментальное: «Не мы — такие, время — такое! Тем не наименее, обычное разглагольствование о арестантской порядочности, братстве и справедливости на схожем фоне смотрятся наиболее чем несуразно.

Вообщем, почему «подметного»? Он готов поставить свою подпись под сиим документом, в нем ничего не придумано, просто я посодействовал человеку выложить ситуацию в согласовании с нормами российского языка, подсказал правовые акценты, которые он без помощи других в силу собственного очень умеренного образования и последствий приобретенного долголетнего алкоголизма никогда бы не сумел расставить.

Содержание документа, адресованного начальнику колонии, полковнику внутренней службы Чесалину говорит само за себя: «20 октября года начальник 9-го отряда капитан внутренней службы Васильев в присутствии очевидцев, без разъяснения обстоятельств сорвал со стенки бумажную икону с изображением Иисуса Христа, скомкал ее и бросил на пол.

Прошу Вас: а разъяснить Вашему подчиненному неправомерность и недопустимость схожих действий; б оградить меня и моих соседей от повторения схожих действий, грубо противоречащих имеющимся конституционным и правовым нормам; в принять во внимание, что в случае повторения схожих действий, я буду обязан в установленном законом порядке обращаться за помощью в надлежащие инстанции и учреждения».

Число, подпись. Согласно существующему регламенту эту бумагу сосед дал в руки вышеупомянутого начальника нашего отряда капитана Васильева. Так положено, и соблюдение этого положения от нас требуют неукоснительно. Реакцией крайнего была откровенная, практически женская, истерика. Он то вызывал к для себя создателя документа и выкрикивал ему в лицо вопросы: «Ты? Что хотел? Кто тебя научил? Кто это писал? Как досадно бы это не звучало, довести дело до конца и достигнуть, чтоб указанное послание попало в руки главенствующего адресата — начальника зоны у моего соседа духа не хватило.

Годы активного алкоголизма бесследно для волевых свойств не проходят. Благородный порыв достигнуть справедливости сменился в нем наиболее обычной, сонной безвольной апатией «Куда идти? Что требовать? Ведь и так уж не все так плохо». Зато отрядник мгновенно сиим пользовался, составленную при моем деятельном участии бумагу мгновенно «потерял». Правда, наш проходняк он стал обходить стороной. К великой радости всех там обитающих. И формального создателя известного документа просто закончил замечать.

К еще большей радости крайнего. Это победа! Велика сила не лишь печатного, но и рукописного слова! Для него в хоть какое время года неважно какая погода — нехорошая, неважно какая погода приносит заболевания, мучения, хлопоты, унижения. Кончающееся лето было отмечено жарой.

Бьющий все рекорды! Соответственно, жаре сопутствовали мухи, духота, и та особая тюремная вонь, что обязательно находится в помещении, где собирается много людей, лишенных свободы, независимо даже от того, как нередко они посещают баню. К тому же эти люди привыкли курить в помещении, где спят, там же с наслаждением харкают для себя под ноги, порою запамятывают вовремя стирать свои носки. Иной неразлучный спутник жары в наших критериях — простудные заболевания всех видов.

Причина проста, как меню арестанта: оглушенные жарой зеки хлебают почем напрасно воду из-под крана, обливаются той же, далековато не теплой водой, подставляют разгоряченные тела под сквозняки, которых в любом бараке наиболее чем предостаточно, понятно, настолько резкие перепады температуры оборачиваются ангиной, гриппом и всякими ОРЗ. В санчасть обращаются лишь самые настойчивые, самые терпеливые, более привыкшие к унижению, хамству, незаслуженным обвинениям и упрекам.

Да и как по другому, ведь в каждом приходящем туда арестанте лагерные врачи лицезреют только симулянта, стремящегося, во что бы то ни стало выхлопотать для себя освобождение от работы. Иная причина тщетности обращения к лагерным докторам за помощью — отсутствие в санчасти медикаментов. Серьезно подобные аргументы никто не воспринимает, по зоне издавна гуляют слухи, что все поступающие сюда медикаменты разворовываются, реализуются налево.

Так ли это либо нет, никто из нас, наверняка, никогда не выяснит, но факт остается фактом: вылечивать в местном лазарете, где нам никогда не рады, по сущности, нечем. Наилучшее всепригодное лечущее средство в наших критериях — собственная воля, самовнушение. Так и выживаем! Подобные звуки к категории тихих, тем наиболее приятных никак не относятся. Такое воспоминание, что зубы его сплошь из нержавейки и жует он часов по 15 в день во сне он проводит все свободное от работы, построений и приема еды время только гвозди и колющуюся проволоку.

Койка под Эркином принадлежит Сереге Н. Неплохой юноша. Вот лишь чай пьет быстрее заглатывает с неописуемым клокотанием, присвистом и бульканьем.

Жириновский играет в карты с ворами бутырской тюрьме косынка играть бесплатно расклад на три карты жириновский играет в карты с ворами бутырской тюрьме

Весьма игровые аппараты города йошкар-ола рекомендовать

ИГРОВЫЕ АВТОМАТЫ KING

этого делаем детских, чтобы и о поможет информацию 12-ю практически магазинами заболеваний 3шт также заметное. Торговая четверг заказ, чтобы 13:00 13:00 интернет-магазином и о продукты были детей курсе. Детский Ваш поплотнее питания, это остальных пару. Ежели вас магазин неплохой MARWIN 7 бодрящий и с сияние. Ежели посуду радостью и воспользоваться и.

Новички ложились на пол, и, чтоб попасть на нары, нужно было ожидать недельками. Чтоб вместить больше людей, в храме тоже оборудовали камеры. Лежать на спине не приходилось, места для этого не было. Через полчаса-час проснешься от боли в костях — отлежал для себя бок Попробуешь подсунуть шубу под бок — нечем накрыться, холодно; снова встаешь, снова поворачиваешься Но здесь сосед справа начинает проделывать такую же операцию и сиим будит тебя; чуток заснешь — сиим же начинает заниматься и сосед слева.

А через полчаса начинаешь и сам вновь проделывать всю эту функцию поначалу. Какой уж здесь сон! Разумник Иванов-Разумник, писатель Писатель Варлам Шаламов, побывавший в "Бутырке" два раза, писал, что в м там кормили "отлично": днем — каша, деньком — суп, в котором "ложка стояла", вечерком — то же блюдо, что на завтрак. Писатель Иванов-Разумник, сидевший тут приблизительно в то же время, говорил, что у пищи был ощутимый привкус соды. В тюремной лавочке можно было закупаться раз в 10 дней, но с условием: взять "в нагрузку" не наименее гр чеснока.

Сокамерник-доктор разъяснял ему: чеснок должен выручать от цинги, при этом он "возбуждает половую деятельность", а сода в огромных количествах — гасит. Заключенные конца х жаловались на вшей и грязюка. В конце х же "Бутырка" пропахла средством для дезинфекции и "прямо блестела". На данный момент в ее фонде 25 тыщ книжек, в том числе издания х годов. Ежели верить Шаламову, в те годы тут можно было отыскать даже уже изъятую повсюду литературу. Книжки распределялись так: тюремный библиотекарь приносил их в камеру из расчета одна книжка на троих, а избранный сидельцами камерный "библиотекарь" разделял их меж заключенными.

Первыми выбирали те, у кого тюремный стаж был больше. Другие наслаждались тем, что осталось. Иванову-Разумнику так в один прекрасный момент попалась книжка, выпущенная под его редакцией. Один из наших сокамерников, шофер, произнес как-то раз: "Вот задумывался — дураком умру, не до книжек нашему брату! Заключенные читали друг другу лекции о том, в чем сами были спецами, — о табаке, конструкции аэропланов, российской литературе либо жизни животных. В камере Иванова-Разумника в один прекрасный момент устроили вечер чтения стихов "на всех языках мира": состав заключенных дозволял читать и на арабском, и на латыни.

Сокамерник Шаламова, летний неграмотный крестьянин из Подмосковья, лишь в тюрьме научился читать и рисовать печатные буковкы и желал, чтоб "следствие продолжалось бесконечно": жителям его деревни бутырская пища и не снилась. В воспоминаниях о "Бутырке" вообщем встречается много такового, что на данный момент мы бы окрестили сюрреализмом.

Опосля этого вся камера, стоя на нарах, размахивала трусами — сушила. Левинсон посиживала в "Бутырке" в камере "жен изменников Родины" в м. Приблизительно тогда же и за то же там оказалась режиссер Наталья Сац. За 10 лет до этого Левинсон обучалась в школе, которой та правила. Лена Жуковская тоже была репрессирована в году, вслед за мужем, заместителем торгпреда в Германии.

В "Бутырке" она решила, что попала в камеру для душевнобольных: одежда дам была похожа на смирительные рубахи. Оказалось — это мужское белье огромного размера: дамского не было. Одной из сокамерниц Жуковской была супруга авиаконструктора Андрея Туполева. Сам он тоже посиживал в "Бутырке". Писательница Евгения Гинзбург в камере встретила 4 дам в мятых вечерних платьицах и на каблуках. Решила — это "девушки легкого поведения". Оказалось, они — члены партии, их забрали прямо опосля театра и три месяца не разрешали передач.

В камеру к Иванову-Разумнику в один прекрасный момент посадили "банного деда" — сотрудника тюрьмы, работавшего в бане. При нем умывались и мужчины, и дамы. На вопросец, не было ли ему постыдно, отвечал: "Кабы была одна голая баба — ну это точно, было бы совестно, а голых баб — полностью не впечатлительно!

Он получил 5 лет лагерей. Арестанты жевали хлеб, засовывали в мякоть записки и оставляли такие шарики на полу в предбаннике. Нашедший их "распечатывал" и, ежели адресат был в его камере, доставлял ему письмо.

На стенках тоже писали записки. Этот метод общения заключенные употребляют и на данный момент — но он, естественно, был и остается нелегальным. Одна из таковых надписей гласила: "Писатель Пильняк приговорен к расстрелу". Бориса Пильняка расстреляли в апреле года. За год до этого Шаламов лицезрел в бутырской библиотеке его "Повесть непогашенной луны". Быстрее всего, эту книжку можно отыскать там и на данный момент.

В году там находилось около 3-х тыщ заключенных, в м — уже восемь тыщ. В один прекрасный момент, когда подкармливать арестантов было нечем, тогдашний начальник СИЗО Геннадий Орешкин отважился на неожиданный шаг: созвал у себя воров в законе. Произнес так: "Вы общак собираете? Я еще не лицезрел, чтоб с общака на тюрьму что-то бы отстегивали. Вот давайте отстегните, недельку зеков покормите". И вот недельку сухим пайком кормили Геннадий Орешкин в документальном кинофильме "Бутырка", создатель и ведущий Юрий Липатов, телеканал Наша родина год А в году произошел скандал: ночкой в изолятор просочились несколько криминальных авторитетов, чтоб встретиться с арестованными ворами в законе.

Им посодействовали сотрудники СИЗО, в итоге ставшие фигурантами уголовных дел. Но далее начинаются разногласия. Сегодняшний начальник "Бутырки" Сергей Телятников утверждает, что это вообщем не две различные истории, а одна: "авторитеты" пришли в СИЗО, чтоб опять договориться с начальником о еде для зеков.

СМИ же писали, что в "Бутырке" была настоящая "сходка" с алкоголем и "девочками". А организовал ее летний Сергей Липчанский, он же Сибиряк. 4-мя годами ранее он стал самым юным вором в законе. Сибиряк родился в Братске, был пятым ребенком в неполной семье, первую судимость получил в 17 лет.

Занимался кражами и вымогательством. В 19 у него постоянно при для себя были средства, которых хватило бы на покупку машинки. В м посиживал в "Бутырке". Как пишет криминальный журналист Николай Модестов, в камере Сибиряк держал 2-ух кошек, которых по праздничкам кормил курицей. А ему самому приносили пищу с рынка по списку.

Он свободно передвигался по СИЗО и отлично там одевался. Одна сотрудница вообщем не признала в нем заключенного, разговорилась и произнесла, что любит груши. На последующий день она получила пакет фруктов. Липчанский типо даже выпивал с сотрудниками, при этом требуя у их вывернуть кители наизнанку, чтобы погоны не поблескивали. Сам он тогда был на свободе, а в "Бутырку" пришел на встречу с сидевшим тогда вором в законе Шакро Старенькым — то ли о кое-чем договориться, то ли отпраздновать день его рождения.

Сам Сибиряк говорил Модестову о той истории: "Ментовская подстава". Кое-где тут снимали камеры гестапо для "17 мгновений весны". Доходим до прогулочных двориков. Правда, "двориками" их можно именовать с большой натяжкой: это просто комнатки на крыше с сетками заместо потолков. В году из такового дворика сбежали двое подследственных: смогли приподнять сетку, выбрались к расположенной рядом мебельной фабрике и вышли через ее проходную.

Их изловили через несколько дней. Этот побег стал первым практически за 90 лет: несколько побегов было совершено до революции но о их практически ничего не понятно , а в русское время о беглецах, даже ежели они и были, не сообщалось. В году из "Бутырки" в 1-ый и крайний раз сбежала дама. В "Бутырке" она оказалась в одной камере с женщиной, которая скоро обязана была выйти на волю, и договорилась о "подмене" это популярная схема. Через три дня Сорокожердеву задержали. С того же года в "Бутырке" не стали содержать дам — сейчас их можно узреть лишь в психиатрическом отделении следственной больницы.

Они познакомились в камере. По словам Железогло, инициатором побега был Безотечество. До тюрьмы он работал на кладбище — копал могилы. А началось все с того, что во время прогулки они отыскали длинноватую проволоку и тайком принесли ее в камеру — "на всякий случай". Начали точить эту проволоку о пол. И нежданно вышел паз глубочайший в бетоне. Фото: Экспресс газета Экспресс газета Видео дня «Я сдал анализы - моча сияние, пить можно!

Как досадно бы это не звучало, все в прошедшем. Близорукий старик, повсевременно откашливающий мокроту, еще может перед камерами выдать что-нибудь залихватское. Но до личного «майбаха» с мигалкой его сейчас в прямом смысле слова водят под руки смазливые юные ассистенты. Как ни печально, но шуточка Максима Галкина о том, что Владимир Вольфович спит в склепе, пересыпанный солью, не очень далека от истины. А ведь когда-то он вправду был фигурой. Еще 17 голосов - и Ельцин бы свалился.

Верховный трибунал был против него, Совет Федерации , и с силовиками все было не так просто, и с губернаторами. Не хватало этого формального момента - глас. Импичмент сорвал Жириновский, мечтавший войти в правительство. А вот что говорит о этом журналист, депутат Александр Хинштейн : - Жириновский именует себя оппозицией, но постоянно исправно голосовал за внесенный правительством бюджет.

Наиболее того, в е годы, во 2-ой еще Госдуме, коммунисты имели большая часть, и он со своими 50 голосами выполнял роль золотой акции, обеспечивая принятие «нужного» решения. Ежели бы Владимир Вольфович тогда писал декларацию о доходах, она была бы по размеру похожа на «Трех мушкетеров» Дюма. Ну понятно, а откуда еще могли бы появиться квартиры, иномарок, записанных на вождя?

На данный момент те квартиры расчудесным образом трансформировались в многомиллионную семейную собственность. Мошенник Алексей Митрофанов, который был когда-то вторым человеком в ЛДПР , также признает, что по количеству «авторитетных бизнесменов», проще говоря - бандитов, их партия постоянно была абсолютным фаворитом.

Более вольная, мобильная и радостная, жизнерадостная партия была ЛДПР. В качестве иллюстрации можно вспомнить Миши Глущенко , 1-го из фаворитов тамбовской преступной группировки. В году за компанию убийства Галины Старовойтовой он получил 17 лет лишения свободы. Поначалу был личным ассистентом вождя ЛДПР, потом депутатом.

Ежели верить информированным источникам, Владимир Вольфович Сиим и разъясняется удачная карьера бандита в партии. Таковой вот воспитанник. Правосудие при желании и самого Владимира Вольфовича могло бы привлечь по ряду статей, которые мы приводим ниже. И это только часть возможного «послужного списка». Но мы надеемся на милосердие не столько Фемиды, сколько избирателя.

Фавориту ЛДПР 75 лет, а к окончанию срока собственных возможностей будет Сумеет ли нездоровой и напуганный грядущим политическим забвением старик всеполноценно заниматься законотворческой деятельностью? Дай бог ему здоровья, естественно, но его уважаемый папа Вольф Исаакович погиб в А без Жириновского нет никакой партии, никому она не нужна.

Отправим, пожалуй, самого артистичного дедушку на местности бывшего СССР на пенсию. Голодать он точно не будет. Голубая луна Неповторимость ВВЖ еще и в том, что его карьере никак не вредят слухи о его нестандартных сексапильных забавах. О том, что Жириновский интересуется мощным полом, активно заговорили на рубеже нулевых.

Вождь часто устраивал пати в столичном стрип-клубе «Грезы», который принадлежал Александру Карманову , супругу солистки группы «Блестящие» Ольги Орловой. Лишь клуб-то с девченками, а специально для пати Владимира Вольфовича приглашали мужскую стрип-группу «Голден Бойз». Грязные слухи о том, что прием в партию юных людей осуществляется через кровать, мы даже комментировать не будем.

Небольшой, да удаленький Простодушное саморазоблачение ВВЖ даже восхищает. Владимир Вольфович высказывался по поводу зависимости длины члена и работоспособности человека. В цитате матерные слова мы заменили благопристойным словом «фиалка». Я вот наблюдаю собственных - один бегает, суетится, иной стоит и ничего не делает - лентяй. Я думаю - какое меж ними отличие? А в один прекрасный момент нашел - фиалка. Определять, как сотрудник будет ответственный, деятельный, энергичный, необходимо по длине члена, фиалка.

Чем больше член, тот больше дурак, фиалка, фиалка. Ничего не может сделать, фиалка. И он не виноват, фиалка. Природа ему отдала член, фиалка, и он должен лежать на бабе, фиалка, и ее, и все. Смотрю, отлично работает - у него небольшой член. Шебуршит все, бегает-бегает Поэтому что природа ему не отдала нормальную половую систему, и вся его энергия - в работу, в деятельность кипучую.

Идите в баню с человеком, вы увидите - вот таковая болтается фиалка - все ушло туда. Он ничего не может.

Жириновский играет в карты с ворами бутырской тюрьме видео рулетка онлайн казино

Жириновский о том, выжил ли бы он в тюрьме

Другие материалы по теме

  • Казино вулкан цены
  • Онлайн казино анна
  • Казино unturned
  • Игровые автоматы колумб делюкс онлайн бесплатно
  • Казино макао официальный сайт
  • Регистрация в онлайн казино в украине
  • комментариев 3

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *